В учительской всегда было закрыто окно. Именно поэтому, когда распахиваешь в нее дверь, страшная духота наваливается на тебя, тут же заставляя невольно клевать носом.

Усадив меня на широкий кожаный диван и присев рядом со мной, Марина Викторовна, сохраняя все правила личного пространства, просто заглянула мне в глаза и, выдержав недолгую паузу, чтобы убедиться, что я окончательно успокоилась, спросила:

— Мариночка, что у тебя случилось?

— Я просто устала, — пробормотала я, опустив взгляд. Почему-то ужасно не хотелось поддерживать зрительный контакт, будто бы она тут же догадалась, что я вру. Сказать честно, что у меня летит долгожданная практика из-за моей бездумной выходки, отчего мой отец будет в ярости, я не решилась. Марина Викторовна некоторое время молчала, а затем, удостоверившись, что больше информации из меня не вытянешь, предложила отпросить меня с других уроков и отправить домой по причине плохого самочувствия. Эта мысль казалась мне настолько заманчивой, что я едва не согласилась, но в последний момент отвратительно-занудно-надоедливое чувство ответственности подсказало мне, что так нельзя. Накосячила — отвечай.

— Не могу, Марина Викторовна, — я снова стыдливо спрятала глаза. — Мне еще по химии лабораторную отрабатывать. Я реактив вылила, — уклончиво рассказала я о случившемся. И, естественно, умолчала, что вылила я его умышленно и на свою руку, которая, кстати, нещадно горит.

— Так вот в чем дело, — облегченно вздохнула «руссичка». — А я-то думала, в семье что-то… Не смотри на меня так, Дмитриева. Вы, подростки, так остро на все реагируете! Но ты, вроде, разумная девочка, вот я и подумала, что вряд ли ты плачешь из-за ерунды. Испугалась, вдруг что-то случилось!

— Спасибо за поддержку, Марина Викторовна, — вяло улыбнулась я. — Наверное, я действительно немного устала, раз пробирки из рук падают.

— Пойдем на урок, я не буду тебя спрашивать сегодня. Даже не замечу, если ты случайно заснешь на уроке, — учительница подмигнула мне, а я подумала, как же нам повезло с ней. — Что у вас после литературы?

— Физкультура.

— С нее, если хочешь, могу тебя снять. Поможешь мне отобрать статью для газеты.

— Да, было бы здорово, — легко согласилась я, подумав, что с сегодняшним везением мне на физкультуре без проблем светит получить травму. Или послужить катализатором для массовой поломки конечностей моих одноклассников. А статьи, вроде, дело безобидное.

Оставшуюся часть урока я, положив голову на сложенные руки, вовсю использовала дарованную мне привилегию. Только вот заснуть не получилось. В голове противно звенело «Дмитриева, бестолочь», со злости брошенное химиком, а если я закрывала глаза, то тут же видела его презрительный взгляд. Хотя, возможно, дело в том, что рука, так щедро облитая какой-то там кислотой (хоть бы посмотрела, какой, честное слово), горела так, будто я решила сделать из нее гриль. Надо будет покопаться у папы в кабинете и обработать ее.

Следующий урок я перечитывала статьи, которые пятиклашки накатали в честь приближающихся новогодних праздников. Все они кажутся абсолютно одинаковыми и настолько милыми, что спустя пять-шесть статей, меня начало подташнивать от умильного описания предновогодней суеты и украшенных елок. С другой стороны, если вспомнить себя в этом возрасте, то мне тоже все казалось удивительной зимней сказкой. Ровно до тех пор, как я не поняла, что на самом деле ежегодный прием, который родители устраивают — вовсе не сказка, а скованная непробиваемым льдом «официалка», в которой так не хватает домашнего тепла и уюта. Как встретишь Новый Год, так его и проведешь. Вот я и живу в вечно холодном, но зато очень расчетливом царстве, которое по какой-то неизвестной мне причине именуется «семьей». Отец делает для меня все, я не могу отрицать этого. Но это все только для того, чтобы я смогла сменить его на поприще главврача. Чтобы дочь не ударила в грязь лицом перед важными коллегами. Чтобы семейное дело продолжалось. Ведь мой брат их подвел, наперекор всему миру успешно выучившись на (о, Боже!) ветеринара. Позор семьи. Вечное клеймо среди династии сосудистых хирургов…

Как же я уважаю за это брата!

Но сама на такое не решусь.

Тяжело вздохнув, я отложила менее сопливую статью на стол Марине Викторовне и благодарно улыбнулась, когда учительница протянула мне чай, заваренный в кружке с гордой надписью «скорпион». Такая заботливая. Она могла бы стать замечательной мамой. Интересно, у нее есть дети? Сделав несколько глотков, я все-таки решила не спрашивать ее об этом. Может, как-нибудь в другой раз.

После звонка с урока я нехотя поплелась на третий этаж, ожидая своей экзекуции. Не знаю, есть ли у химика еще какой-нибудь класс по расписанию дальше. Меня это мало интересует. Попрошусь отработать лабу сейчас, тогда, возможно, еще успею на практику. И папа ни о чем не узнает.

— А, Дмитриева, — услышала я за спиной голос химика. — Я как раз родителям твоим звонил.

— Как родителям? — выдохнула я, понимая, что все пропало. Мне не жить. Отец меня убьет. А мать заставит заниматься денно и нощно, лишив всякого свободного времени, пока у меня формулы из носа не полезут…

— Так, родителям, — огрызнулся Дмитрий Николаевич. — Заходи, сейчас объяснительную будешь писать, потом лабораторную. Твой отец просил, чтобы я сегодня отпустил тебя в четыре часа.

Происходящее не укладывалось в моей голове. В шесть практика. Значит, папа не настолько зол, чтобы лишить меня ее? Или причина в другом? Может, химику надо слинять? Прищурившись, смотрю в холодные глаза учителя чуть дольше, чем следовало.

— Не прощу, даже не смотри на меня, — по-своему растолковал мой взгляд химик. — Сама виновата. Давай, шевелись, надевай халат.

Подойдя ближе к кабинету, он не дошел до двери пару шагов, а открыл лаборантскую, жестом позвав следовать за ним. Я зашла, хоть и чувствую себя жертвой маньяка-убийцы, который так легко заманил меня к себе в логово.

— Готовь реактивы, — бросил Дмитрий Николаевич, открывая форточку и доставая пачку сигарет из кармана халата. По моему позвоночнику растекся легкий холодок отвращения. Он что, собирается курить здесь?! А как же техника безопасности?! Дмитрий Николаевич, вы вообще нормальный человек?! Давайте, подожгите свою раковую палочку среди всех этих химикатов! Идиот! Ну, честное слово!