Хороший вопрос. Мне совсем не нравилась мысль, что любая мёртвая тварь может напасть на нас в любой точке нашего путешествия. Хороший вопрос, и ответа у меня не было. Я посмотрел на Туттугу, словно он мог знать.

– Уф. – Туттугу почесал подбородки. – Ну, нет большого секрета в том, что Снорри отправился из Тронда на юг. Это полгорода видело. – Туттугу не добавил "благодаря тебе", но этого и не требовалось. – А для трёх человек на маленькой лодке Олаафхейм – первое место, куда стоит зайти. С попутным ветром легко добраться за день. А если у него есть в городе агент с каким-нибудь заклинанием для связи… или, быть может, поблизости стоят лагерем некроманты. Мы же не знаем, сколько сбежало из Чёрного форта.

– Что ж, в этом есть смысл. – Это было намного лучше, чем думать, что Мёртвый Король просто в любое время знает, где нас найти. – Хм, наверное, нам лучше уехать сейчас.

– Сейчас? – Снорри нахмурился. – Нельзя плыть посреди ночи.

Я подошёл ближе, отметив пристальный интерес одной из дочерей.

– Снорри, я знаю, что тебя здесь любят. Но в большом зале куча мёртвых тел. И когда Боррис с друзьями закончат расчленять и сжигать своих друзей и родственников, они, возможно, додумаются спросить, почему это зло посетило их маленький городок. Вот просто насколько он хороший друг? А если они начнут задавать вопросы и захотят отвезти нас по реке к своим двум ярлам… или у тебя в высших сферах тоже есть друзья?

Снорри встал, возвышаясь над девушками, и надо мной, и начал натягивать куртку.

– Поехали. – Он подхватил свой топор и направился к двери.

Никто не стал нас останавливать, хотя у них оставалось много вопросов.

– Нам надо кое-что в лодке, – сказал я тем, кто встретился на пути в гавань. И это было почти правдой.

К тому времени, как мы добрались до моря, вокруг нас собралась немалая толпа, а их вопросы сливались в единый недовольный гомон. Туттугу держал тростниковый факел из круглого дома Борриса, освещая путь среди сложенных сетей и разбросанных ящиков. Множество местных, терявшихся в тенях повсюду, пристально за нами наблюдали. Какой-то мужик схватил меня, бормоча о том, что надо подождать Борриса. Я стряхнул его.

– Я посмотрю на носу! – мне понадобилось время, чтобы разобраться с терминологией, но с тех пор, как я научился отличать нос от кормы, я пользовался любой возможностью продемонстрировать свои познания. Я слез вниз, охнув от боли, из-за того, что пришлось поднимать руки над головой. Сверху доносился гул – люди говорили друг другу, что нас надо остановить.

– Должно быть, на корме… та… вещь, что нам нужна. – Туттугу кое-чему научился возле тролль-камня. Он прыгнул на другой конец лодки, вызвав сильную качку.

– Я сяду на вёсла, – сказал Снорри, спускаясь по ступеням. Да, склонности к жульничеству у него так и не появилось, что, после шести месяцев в моей компании, плохо говорит о моих способностях обучать.

Чтобы отвлечь людей на стене гавани от того факта, что мы шустро отгребаем в ночь, я поднял руку и произнёс прощальную королевскую речь:

– Прощайте, граждане Олаафхейма. Я всегда буду помнить ваш город, как… как… какое-то место, где я побывал.

Ну вот и всё. Снорри продолжал грести, а я снова впал в полупьяный ступор, которым наслаждался до того, как начались все ночные неприятности. Очередной город, битком набитый норсийцами, остался позади. Вскоре я буду бездельничать на южном солнышке. Почти наверняка женюсь на Лизе, и ещё до окончания лета начну тратить денежки её отца.

Спустя три часа мы плыли по серым морским просторам, а Норсхейм чернел тонкой полоской на востоке, не обещая ничего хорошего.

– Что ж, – сказал я. – По крайней мере, Мёртвый Король здесь до нас не доберётся.

Туттугу наклонился и посмотрел в тёмные волны.

– А мёртвые киты могут плавать? – спросил он.

Два дня спустя после спешного отплытия из Олаафхейма мы заходили в порт Хааргфьорда. Запасы еды уменьшились, и, хотя Снорри хотел избежать крупных городов, Хааргфьорд, похоже, оставался единственной возможностью.

Я похлопал по нашей сумке с провизией.

– Вроде как рано пополнять запасы, – сказал я, решив, что сумка скорее полная, чем пустая. – Давайте на этот раз поищем съестного получше. Нормальный хлеб. Сыр. Может, немного мёда.

Снорри покачал головой.

– Этого хватило бы только мне до Маладона. Я не рассчитывал, что придётся кормить Туттугу, или что ты будешь брать свои порции и выплёвывать их в море.

Мы пришвартовались в гавани, и Снорри усадил меня за столик в таверне у причала, которая оказалась такой примитивной, что у неё даже названия не было. Местные называли её таверной у причала, и, судя по вкусу пива, его здесь разводили с тем, что выгребали из трюмов кораблей. Но всё равно, я не из тех, кто жалуется, и не собирался отказываться от возможности посидеть в тёплом месте, которое не поднимается и опускается на волнах.

По правде говоря, я просидел там целый день, потягивая отвратительное пиво, очаровывая пару пухлых блондинок, обслуживавших столики, и сожрав почти целого жареного поросёнка. Сложно было ожидать, что он задержится внутри надолго, но к тому времени, как я это понял, я уже дошёл до такого количества выпитого эля, когда ты только моргнул, а солнце уже проскочило четверть своего пути по небу.

Туттугу присоединился ко мне ближе к вечеру, и выглядел встревоженным.

– Снорри исчез.