– Хватит стенать и выламывать руки, - остановил её недовольные речи Серко.
– Это не наша дорога, мы лишь гошем зашли глянуть, как живут здесь оседлые. Пора возвращаться в логово и донести сказ нашей матери.

Склонившись над рюкзаком, и более не тратя времени на рассуждения, он начал собираться в дорогу. Влада присела рядом, положив голову на плечо брата. Такая нежная тоска была ей не свойственна, и Серко насторожился.

– Давай ещё день в пути проведём?
– предложила сестра.
– Пройдем чуточку дальше, може увидим побольше? Село в пять дворов - это сказ невеликий...

– Отец велел через четверо суток вернуться. Два дня мы в пути, два дня на дорогу обратно. Мы и так видели многое. Помнишь, сколько дымов?

– Двадцать восемь, - буркнула девушка.
– Лес да дымы над вершинами сосен - всё, что я вижу. Эта деревенька - первое Тепло за долгое время, так близко мы уже год никого не встречали. И мне всегда будет мало: мир большой, а мы по окраинам логова шаримся. Давай пройдём дальше?

Серко ответил не сразу. Он поднял лицо к серому небу, невольно нахмурившись. Весеннее солнце изо всех сил пыталось пробить полог хмари, но всё ещё было тусклым. К вечеру ожидай крепких морозов.

– Этой ночью явится холод. Можем и окоченеть...

– Так и эдак ночевать у костра. Что вперёд идти, что на обратном пути мёрзнуть, - негромко сказала сестра и ещё крепче прижалась к плечу.

"Вот значит, как она умеет выпрашивать. С отцом-сердобольцем получается, так решила и с братом попробовать?" - мелькнуло в голове у охотника.

– Ежели мы одну ночь проведём топая обратно до логова, тогда не замёрзнем. А коль вперёд уйдём, то придётся долго стынуть в дороге. Не нужно...
– попытался отказать брат, но сестра не терпела отказов. Оттолкнув Серко, Влада одарила его ледяным взглядом.

– Вперёд идём. А ежели не пойдёшь, так я одна утеку и к этой самой общине направлюсь!
– голубые глаза девушки сверкнули яростью.
– Проберусь к домам и зарежу кого-нибудь. Кто первый мне попадётся, тому край настанет!

Она говорила абсолютно серьёзно. Лицо девушки побледнело, тонкие губы сжались. Серко не сомневался, что её язык гуляет сейчас по кончикам заострённых клыков.

– И ребёнка зарежешь?..

– Да, - прищурилась Влада.
– Откажешь, так за ней и приду. Выманю из Тепла тихим стуком, да ласковым голосом, рот ладонью зажму и по горлу пройдусь, как учили.

Серко замолчал. Это могло быть простым шантажом, если бы Влада грозилась впустую. Но она говорила всерьёз и действительно могла сделать такое. Уж если что обещала, то...

– Хорошо. Раз ты так взбесилась, то ещё день в пути. Но не больше! Сказы для отца у нас есть, для матери тоже увидено многое.

Лицо молодой Волчицы слегка оттаяло, на губах появилась усмешка. Хитрые искорки в глазах выдали, что она наслаждалась победой. Дабы обломить её настроение, Серко произнес:

– Только Навьи охотники тебе не богинки какие-нибудь. Детей из колыбелей мы не крадём и зря кровь не пускаем. Цену каждой капле крови Навь знает. А ты, ветрогонка, грозишься ещё по старым порядкам жить.

Влада с низким рыком оскалилась, но брат к ней даже не подошёл. Он закинул рюкзак на плечо и направился вниз по склону холма. Нож, который сестра незаметно вытащила из-за голенища охотничьего сапога, пришлось спрятать обратно.

При дневном свете идти оставалось недолго. Вскоре солнце склонилось к закату и пришлось остановиться, чтобы обустроить ночлег. Как и двадцать Зим назад, когда род оказался на грани жизни и смерти, тепло значило больше всего. От огня зависела жизнь. Даже в убежище сейчас пылали костры - топливо в генераторах почти закончилось, и электрические обогреватели встали. Древние машины прошлого запускались племенем только в самые лютые Зимние ночи, которые называли не иначе как - мор. Но эти страшные ночи были ещё далеко. Владе с Серко предстояло пережить относительно тёплую весеннюю темень, хотя спать придётся без крыши над головой.

Серко набрал сухих дров и сделал из бумаги растопку. Костёр получился дымным и жарким, но молодые охотники не таились и огня не скрывали. Вокруг было очень мало людей: немногие выжили после Эпохи мора.

Пятьдесят пять Зим продержалось человечество, строя общины и обучаясь выживать в суровых условиях. Люди изменились так сильно, что если бы человек из Тёплого Лета взглянул на них, то опешил бы и не поверил, что такое возможно. Всё, что когда-то было важным, в одночасье стало бесполезным. То, чем дорожили сейчас, в прошлом казалось ничтожным. Даже бумага, прихваченная Серко из убежища, ценилась на вес золота. Особенно в пору ночных холодов.

Вместе с тем, человеческие желания остались прежними, люди всегда хотели одного: быть в тепле, если холодно, быть сытыми, если голодно - просто хотели выжить. Но когда Долгие Зимы сменились страшной Эпохой мора, человечество оказалось близко к вымиранию. Это было самое суровое время, когда температура перевалила за семьдесят градусов ниже ноля. Из общин, существовавших тогда, уцелели лишь единицы. Десять Зим подряд без всякого лета истребили почти всё живое и чуть не убили планету. Но жизнь оказалась сильнее. Уже десятый год в мир возвращалась весна. Зима начала отступать, отдав людям короткое лето. Это было время, когда Серко и Влада начали покидать логово и считать в походах дымы. Они смотрели и слушали, узнавая, кто сумел выжить в долгих морозах. Эти новости брат с сестрой называли сказами, хотя их простые истории сильно отличались от сказов, которые собирали дед и отец до наступления мора.