— Да, сестра. Снова и вовеки, — ухмыляется под нею брат.

Теперь она снова помнит, почему ей нравятся человеческие оболочки. Они слабые, тонкие, рвутся, словно паутина на ветру. Но только так можно утолить свой голод.

Голод похоти. Любви. Голод одиночества без него.