Учитель всех помнит (а мне шесть десятков),

Все выпуски помнит, ребят и девчат.

На пенсии, может, и было б не сладко,

Но с ней пока школа, друзья, интернат.

И школьный музей, где есть много работы,

Собрать обо всех по крупице зерна;

И школьная жизнь. Окунулась в заботы,

И так целый день в суете, не одна.

Торжественный вечер, шумит дом культуры,

Собрал зал и бывших учеников.

На сцене застыли лет прошлых скульптуры,

Минуло, ведь, всё же сто сорок годков.

Подарки, цветы – много всех поздравлений;

Конечно ж изюминка – школьный баян.

Седых и цветущих – контраст поколений,

Как будто и нет затянувшихся ран.

Поют ветераны с душой на прощанье,

У них за плечами помногу уж лет.

Директор закрыл торжество в этом зале

И всех пригласил на большущий банкет.

Прогулка до школы, осмотрены стенды:

История школы из дальних времён.

Портреты на фото, из жизни моменты –

Как был весь неграмотный мир покорён.

Людей ненавязчиво в зал пригласили,

Где ждал заключительный ужин, гармонь.

Когда-то все здесь и учились, и жили,

Приехали люди все с разных сторон.

Я слово взял тоже, так надо, а как же?

С директором вместе «щи лаптем хлебал»,

Учились мы вместе когда-то однажды.

Я руку при всех ему крепко пожал.

Директор тут, рядом – а люди застыли –

Из рук микрофон, чтоб сказать что-то, рвёт.

Мы с ним минут пять в стороне говорили,

Но вот же беда: вовсе водку не пьёт!

Но я же не знал, предложил тост за встречу,

Не виделись сорок и более лет.

Никто не осудит за это, замечу,

И школе, опять же, сто сорок уж лет!

Сосед, собеседник Василий Артеев,

Приехал с женой, также дочка при нём.

Жена рядом с нами с платочком на шее,

А дочка вдали, но за тем же столом.

Ещё за столом есть мужик и семь женщин,

Да двое покинули праздничный стол.

А стол весь заставлен – отличные вещи:

Напитки, закуски – сплошной частокол!

Василий про жизнь рассказал, про посёлки:

Исчезли посёлки, и жизнь, как везде:

Где жизнь шла ключом – воют изредка волки,

И ныне посёлки в большущей беде.

А праздник в разгаре, баян и гармошка,

Танцующих пары, и песни, и пляс.

Весёлый народ, где в болотах морошка,

Где ягель, олени и всё без прикрас.

На следующий день я среди педагогов

Пью вместе со всеми обеденный чай.

Закончился праздник, обратно дорога,

Не хочется ехать, как будто здесь рай.

Пришла одноклассница, бросила баню:

Увидеть же надо, прошло столько лет.

И нет «перекуров» Галине, баяну,

Поём хором песни мы в школьный обед.

Звонок потревожил, мне поданы сани.

Прощаюсь со всеми, пора уезжать,

Смотреть на деревни Российских окраин

Я буду с «Бурана», смотреть и писать.

Всё те же глазницы пустующих окон,

В России Единой окраин позор:

Нет хлеба в деревне, прогресс – мимо, боком,

(Реформы, разруха, как будто, был мор).

Но это не главное – главное люди,

Все те, что вокруг каждый день, каждый час.

Они часть России и в праздник, и в будни,

А люди хорошие очень у нас.

Везёт Анатолий, шесть лет в Нарьян-Маре,

Привык на «Буране» по тундре верхом.

А ездят обычно по тундре здесь в паре:

Чай, тундра, как степь, а не аэродром.

Под вечер доехали скопом «Буранов»,

Прощались недолго, дел много у всех.

В порту пункт конечный у башенных кранов,

Теперь бы домой долететь без помех.

Алинку, Серегу возил я на шее,

(Опять встретил Витя, увёз ночевать),

С детьми как-то проще и веселее,

Шалить можно вместе и поиграть.