Вика, даже не думая про опасность, кинулась вниз. У самой земли чуть не упала, споткнувшись о неустойчивое полено. Стоило ей оказаться рядом с келарем, тот приоткрыл глаза, прошептал:

– Молодец. Я тобой горжусь.

И потерял сознание. А Вика заревела, попыталась встать, позвать на помощь – ноги отказывались держать, тело будто превратилось в вату.

Прибежавшие на шум и выстрелы люди так их нашли. А рядом гордого Барсика и дохлую зелёную крысу. Заметив, что хозяйке плохо, кот решил отдать ей свою добычу. И теперь гордо ждал, пока его заметят и похвалят.

Бабушка Марфа умерла ночью. Отец Алексий бредил в соседней палате, лишь изредка приходя в сознание. Взять за руку сидевшую рядом с постелью Вику, а потом снова провалиться в забытье. Одна из пуль попала в кость, да и схватка за разум даром не прошла. Колоть же себе антибиотики и лекарства келарь запретил. Увидев в краткую минуту просветления Лиду, собиравшуюся вскрывать ампулу, отец Алексий прохрипел:

– Первыми лечить тех, кто на стенах стоит. Потом детей. Не смей, а то прокляну.

И снова потерял сознание.

Под утро усталость и нервное напряжение взяли своё, Вика задремала прямо на стуле. Проснулась она от близкого гула реактивного самолёта. И истошных криков с улицы:

– Летят! Летят!

Девушка выскочила на крыльцо – и замерла. Вверх, уменьшаясь на глазах, превращаясь в точку, поднимался реактивный самолёт. А вниз на парашютах опускались два контейнера. Пилот сработал почти точно. Первый контейнер приземлился на свободном пространстве перед воротами, второй слегка задел за стену собора и застыл на клумбе. Лишь третий снесло куда-то за стену. Десятки рук тут же всем, что подвернулось, принялись вскрывать стальную оболочку контейнеров.

Внутри оказались медикаменты, оружие, боеприпасы. И короткое вложенное письмо:

«Надеемся, что когда вы это получите, у вас всё будет в порядке. Держитесь! Помним про вас. Только дождитесь помощи!».

Письмо громко зачитали, едва достали из контейнера. Стоило последним словам затихнуть, площадь взорвалась громогласным: «Ура»! Вика молча развернулась, поднялась в свою комнату и легла на кровать, уставившись в потолок. Так она пролежала сутки, и сдвинуть, растормошить её не смогли ни отец, ни Лида, ни кто-либо ещё. На следующий день встала, спустилась в оружейную – там как раз разбирались с присланными винтовками и автоматами. Молча взяла коробку с патронами, снайперскую винтовку и ушла её пристреливать. Сначала на мишени, потом на стороживших монастырь насекомособаках. К вечеру со стороны могло показаться, будто всё прошло, будто всё по-прежнему. Вика даже шутила сама или смеялась на чьи-то шутки. Только улыбка теперь выглядела «по европейски» – дань традиции и правилам вежливости, за которыми прятались незаживающие раны души.

Первые числа августа принесли с собой отвратительную погоду. Если июль не в пример прошлым годам выдался жаркий и ясный, то последний месяц лета вдруг надумал поиграть в осень. Температура воздуха колебалась между семнадцатью и пятнадцатью градусами, небо затянула сплошная пелена туч от горизонта до горизонта. Не переставая гудел ветер, высасывал из-под одежды тепло. Вот только всё равно приходилось стоять на стенах. Пётр и Маша засекли странную активность инопланетного зверья. Поэтому все умевшие стрелять с рассвета приготовились к обороне.

Фёдор поёжился от слишком уж холодного порыва. На верхней площадке надвратной башни продувало даже в плаще. С завистью посмотрел на отца Василия и помогавшего ему с пулемётом монаха. Ряса держала непогоду куда лучше его одежды, больше подходящей ездить на машине да сдавать в гардероб в каком-нибудь ресторане. Чтобы хоть как-то отвлечься от холода, Фёдор заговорил:

– Эх, жаль, так и нет связи.

Отец Василий грустно ответил:

– Самому обидно, что рация оказалась именно в третьем контейнере. Но сами понимаете, шансов…

Фёдор кивнул. Зверьё словно знало, что такое контейнер. Стоило сброшенному грузу коснуться земли, как несколько гориллоидов тут же подбежали и оттащили контейнер подальше. Затем появилась доселе невиданная тварь, похожая на большую улитку с множеством лапок. Сухопутный моллюск облизал стальную оболочку, гориллоиды немедленно разломали её на куски, словно глиняный кувшин. Содержимое, в том числе и присланную рацию, мгновенно разнесли в пух и прах. После чего ушли, демонстративно оставив разбитое оборудование и испорченные лекарства напротив ворот.

– Всё равно жаль… Вы слышите?! – Фёдор ошарашенно замер, прислушиваясь к далёкому звуку. Несмело улыбнулся.– Это же…

– Совершенно верно.

Отец Василий ответил вроде бы спокойным, даже немножко вальяжным тоном... Враз напрягшиеся руки и ставшее неподвижным лицо его всё равно выдали. Сохранить внешнее самообладание священник сумел лишь чудовищным усилием воли.

– Если меня не подводит память, и я узнал звук, то рядом с монастырём идёт стрельба.