Никита смутился:

— Но там говорится, что ты убивал невинных людей.

Я кивнул на Абу-Аббаса, потом на его подручных:

— Эти люди тоже невинны. Они никого не убили, ничего не украли. Хотели, но не успели.

— Написать можно все что угодно, — согласился спецназовец.

— В приказе, который сейчас на тебя сочиняют, на этот момент сказано, что ты — впечатлительная натура и должности не соответствуешь...

— Надо же, не забыл! — Никита нахмурился, помрачнел, — не забыл про меня Николай Николаевич в суете государственной службы. Не забыл, мать его так!

От окраины леса к нам уже шли люди с оружием. Шли небрежно, как вечные победители, осознающие свою силу. Их было чуть больше десятка, если не считать летунов. Эх, жаль, далеко не ушли, опять не повезло мужикам! Да, похоже, на нашей поляне снова становится многолюдно.

— Во! — встрепенулся Никита, он, как ему показалось, набрел на удачную мысль. — Дед еще говорил, что хранители времени могут предсказывать будущее. А ты? Ты можешь сказать, чем все это закончится?

Окончание «для меня» он тактично решил опустить.

Предскажи я сейчас, что нужно ворочать бочки с дерьмом, он бы схватился за самую здоровенную.

— Сейчас мы с тобой куда-нибудь спрячем трупы, организуем засаду и будем спасать экипаж самолета.

Это было так очевидно! Никита и сам думал о том же:

— Не удивил! Ты просто прочел мои мысли, и озвучил их вслух! Скажи, что будет потом и я, может быть, поверю.

— Мы будем спасать друг друга, и оба чуть не погибнем, — сорвалось с моего языка.

Накаркал, точно накаркал!

— Типун тебе на язык! — голосом, не терпящим возражений, отчеканил гвардии капитан Подопригора. — Хватаем этого кабана, и тащим в ближайший блиндаж!

Так — значит так. Подручных Абу-Аббаса и его самого мы свалили в общую кучу. Вход и бойницы забросали железом, мусором и тряпьем. А потом, в том самом окопе, куда зарулил Мимино, стали делить «добычу»: три автомата, две запасные обоймы и целых четыре ножа.

— С таким арсеналом много не навоюешь, — хмыкнул Никита. — Сколько их тут? — поди, посчитай. Но на первое время хватит. Главное, чтобы встреча была неожиданной и очень горячей.

— Есть еще пистолет, — я полез в цинковый ящик за сигаретами и там обнаружил кевларовую рубашку, про которую совершенно забыл.

— Ну-ка примерь. Давай-давай, тебе в данный момент нужнее.

Обновка гвардии капитану очень даже пришлась по вкусу. Если он и отнекивался, только для вида:

— Дай мне лучше второй автомат и одну запасную обойму.

Пришлось излагать свой нехитрый план:

— Стрелять будешь только ты. А я сделаю так, что все побегут в твою сторону. Толпой побегут, спотыкаясь и падая, за деньгами и наркотой. Если кто-то не клюнет на эту большую халяву, и останется сторожить экипаж, их я возьму на ножи. Уразумел?

— О каких деньгах ты сейчас говорил? — ехидно спросил Никита.

Я извлек из недавнего прошлого оба сгоревших мешка. У него загорелись глаза:

— Неужели все цело?

Я скрутил чумазую, жирную дулю и сунул ему под нос:

— Можешь не волноваться, деньги не настоящие.

— Фальшивка?

— Фантом. Ты же видел, как все сгорело. А эти мешки я достал из недавнего прошлого, и буду удерживать в настоящем силой своей воли. Когда все закончится, деньги исчезнут. Впрочем, если успеешь, можешь слетать в ближайший аул, прикупить что-нибудь из жратвы. Доллары аборигены возьмут и сдачу дадут рублями, но наутро напишут заяву, покличут ментов, и начнут составлять фоторобот.

— Жратву пошукаем потом, — рассудительно молвил Никита, — когда сделаем дело. Не может такого быть, чтоб в каком-то из чемоданов, не нашелся хороший шматок сала.

Я, молча, сглотнул слюну.

— Значит, деньги не настоящие? — продолжал причитать спецназовец, — поня-я-ятненько!

Вот, попало вороне говно на зуб!

— Что «понятненько? — с презрением вымолвил я, — неужели ты, жаден до денег?

— До своих кровных, всегда был жаден, — честно признался Никита, — и не считаю это зазорным. А доллары, что ты достал… да хай бы им грэць! Только я все равно за них отвечать буду.

— Сколько же там, интересно, было? — этот вопрос не давал мне покоя с тех самых пор, как Никита привез к самолету три бумажных мешка с деньгами, наркотой и оружием.

— Ровно два миллиона в мелких купюрах, — неохотно ответил Никита и вдруг, спохватился, — только ты смотри… никому! Деньги — не люди. Их умеют беречь и считать. За утрату валюты спросят с меня по полной программе!

Надо же, два миллиона! Да, за такими деньгами нельзя не прийти. Прав Никита, деньги — не люди. Их никогда не бывает много.