Вот только королева уже запланировала войну, в результате которой она станет великим героем и войдет в историю! Теперь нужно не только уносить ноги, лапы и крылья, чтобы сохранить собственную жизнь, но и во что бы то ни стало объединить всех диковинных существ Скарланда, чтобы предотвратить войну!
Ошеломляющий дебют невероятно талантливого рассказчика – гремучая смесь из насекомых и стимпанка – был выдвинут на специальную премию Немецкой детской литературной премии в номинации «Новый талант» и награжден призом жюри юных читателей.
Verena Reinhardt
Der Hummelreiter Friedrich L"owenmaul
Перевод с немецкого Александры Горбовой
В соответствии с Федеральным законом № 436 от 29 декабря 2010 года маркируется знаком 12+
Первая часть
Глава первая
Золотой шмель
Фридрих Львиный Зев происходил из древнего и славного рода наездников-шмелелетов. Но сам он, к сожалению, был белой вороной в собственной семье: не только не умел летать на шмелях, но и вообще этих созданий терпеть не мог. Поэтому, когда однажды вечером толстый шмель с громким жужжанием приземлился к нему на балкон и принялся деловито потягивать нектар из балконных цветов, Фридрих не на шутку испугался.
– Кыш! – завопил он, размахивая руками. – Брысь отсюда! Кыш!
Но шмель не обращал на крики никакого внимания и спокойно продолжал свое дело.
– Как же тебя прогнать? – недоумевал Фридрих.
Шмель был заметно крупнее хозяина дома и ни капли его не боялся. (Тут следует сказать, что сам Фридрих был очень, очень маленького роста, как и все в его семействе, ведь малый рост – необходимое качество для желающих летать на шмелях. Впрочем, в его случае и для нежелающих – тоже.)
Фридрих задумчиво разглядывал шмеля. И чем дольше он смотрел на незваного гостя, тем яснее видел, что полоски на нем не желтые, а золотые. Желая проверить, не сон ли это, Фридрих хорошенько ущипнул себя. Но ничего не изменилось: шмель продолжал жужжать на балконе, а полоски на нем оставались такими же золотыми. Раньше ничего подобного Фридрих не встречал.
Вдруг шмель оторвался от цветка и пробасил:
– Ты всегда так нерадушно гостей принимаешь?
Фридрих отпрянул и чуть не плюхнулся на пол.
– Фридрих Иоганн Львиный Зев, я не ошибаюсь? – осведомился шмель.
Фридрих кивнул. От удивления он не мог вымолвить ни слова. Наверное, это какой-то фокус. И чей это голос? Не может же шмель разговаривать сам!
– Единственный ныне здравствующий отпрыск знаменитого рода шмелелетов по прозванию Львиный Зев, верно? – уточнил шмель.
Фридрих снова кивнул. Мозг его лихорадочно работал. Может, кто-то вырядился в костюм шмеля забавы ради? Но нет, шмель выглядел вполне настоящим. В эту самую секунду он поигрывал крыльями, будто разминаясь перед полетом. Нет, это не костюм, совершенно точно!
– Я… Кхм… – Фридрих кашлянул. Он, конечно, не очень любил шмелей, но когда еще представится возможность побеседовать с говорящим животным? – Я не шмелелет. Родственники у меня действительно летали на шмелях. А я – нет.
Это была чистая правда. В шкафу у Фридриха стояло наследство от деда по отцовской линии – двадцать три кубка, с которых внук каждую субботу без особой радости, но с сознанием долга сметал пыль. Его прабабка с материнской стороны была известной шмелезаводчицей, в ульях которой взросло множество славных быстротой летунов. Дядя прославился на всю страну тем, что однажды во время состязаний, когда шмель сбросил его со спины, сумел превратить падение в тройное сальто назад – потрясающе элегантное решение, которое, правда, не спасло беднягу от перелома шеи при приземлении.
– Гм. Гм-м, – покачал головой шмель. – А сделаться шмелелетом ты не желаешь?
– Что ты имеешь в виду? – недоверчиво спросил Фридрих.
Гость усмехнулся:
– Ну, ты же наверняка знаешь, как шмелелетами становятся. Нужно приручить дикого шмеля, то есть взобраться ему на спину и продержаться до тех пор, пока он не выбьется из сил и не прекратит попытки скинуть седока. После этого шмель повсюду следует за приручившим его. А наездник получает свидетельство.
– Это я, конечно, знаю, – ответил Фридрих. – Но мне такого совсем не хочется.
– Правда? – шмель склонил голову набок.
И тут Фридриху пришлось признаться, что, возможно, он все-таки хотел бы стать шмелелетом… Отец впервые посадил его на шмеля в раннем детстве. От страха малыш завизжал и замахал руками и ногами, чем очень разозлил летуна. С тех пор Фридрих ни разу к шмелям не приближался, а на слегка высокомерные вопросы родственников о том, какое же поприще он думает себе избрать, неизменно отвечал: «То, что от шмелей подальше!». Но где-то в глубине души чувство несостоятельности грызло его, как мышь-полевка – корень дерева. По ночам Фридрих часто не мог заснуть и подолгу ворочался с боку на бок, размышляя, чем бы заслужить уважение родственников. Может, сделаться знаменитым изобретателем? Или поэтом? Или певцом? Нет, исключено. В его семье ничто не ценится выше верховой езды на шмелях. Так что никакие успехи в других областях родственников все равно не впечатлят.
– Может быть, – сказал Фридрих очень осторожно, – может быть, я тоже хотел бы стать наездником. А почему ты спрашиваешь?
– Почему бы тебе в таком случае не приручить меня? – предложил шмель. – Это очень легко. Я кроток и дружелюбен.
Сердце у Фридриха забилось быстрее. Говорящий золотой шмель! Наверное, это знак. Наверное, это его шмель. Шмель, которого он укротит. И когда он по праву сможет назвать говорящего золотого шмеля своим, никто больше не будет над ним смеяться. Но… ах, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой!