Нить вдруг дёрнулась и экс почувствовала неладное. Огненный вихрь опалил сознание, и стальной клинок чужой воли рубанул, опрокидывая. Стас поставил ментальный щит, пылающее лезвие ударило и завязло, но чудовищно сильна была чужая воля, и защита зашипела под напором, растекаясь как масло. Экс приготовился встретить удар, как вдруг что-то тёмное, запрятанное глубоко в сознании, заворочалось, просыпаясь. Тьма рвалась изнутри, стучась в перегородки, но Стас резко выдохнул и вышел из транса. И уже на излёте, на грани восприятия, смутно-знакомое, мелькнуло...

Вкус крови, настоящей, не призрачной, отрезвил. Стас закурил, набулькал полстакана рома, опрокинул залпом. Подождал, пока успокоится взбунтовавшийся желудок и особым образом потёр хрустальный шар. Мутная поверхность просветлела и внутри обрисовалась недовольная рожа Дирта:

– Горски!
– Раздражённо пробасила рожа.
– По телефону нельзя было позвонить?

– Некогда.
– Угрюмо буркнул Стас.
– Бери Кроссмана и приезжайте в 'Новую Жизнь'. Я расскажу что произошло, кто распятый и где сейчас изверг.

***

Каин раздражённо вышагивал перед креслом, в котором растёкся в дупель пьяный Влад Цепеш. Возле двери маячила фигура дворецкого, обалдевшего от такого визита, и готового в любой момент бухнуться мордой в пол. Каин коротко взглянул на прислужника, тот всё прочувствовал и моментально испарился.

Князь заворочался, пьяно всхрапнул, открыл глаза и уставился на визитёра. Через секунд десять до залитых алкоголем мозгов, наконец, дошло, кто перед ним. Цепеш мгновенно протрезвел, сполз на пол и, стукнувшись лбом, распластался ниц.

– Отец, - голос Князя дрожал, - какая честь!

– Хватит!
– Каин наклонился, схватил носферату за шею, легко поднял и бросил обратно. - Где Горски?

– Какой Горски? А, Горски... Я не знаю, прародитель.
– Цепеш вжался в кресло, словно собирался просочиться сквозь него.
– Изверга ищет. Приходил ко мне. Я предупредил его о Стерве...

– Что ты сделал?
– выделяя каждое слово, прошипел Каин.

– П..п...п..предупредил...
– лепет Князя, жалкий и беспомощный, был едва слышен.

Но визитёр внезапно улыбнулся и похлопал Влада по щеке:

– Молодец! Хороший носферату.

Каин уселся в кресло, где недавно сидел Горски и застыл.

– Праотец, - несмело нарушил тягостное молчание Князь, - можно полюбопытствовать? И что нам... мне делать?

– Ничего.
– Коротко отрезал Каин.
– Будем ждать.

***

– Изверг - кто-то из вас.
– Равнодушно произнёс Стас.

Ловушка, приготовленная в 'Ночной жизни' сработала идеально. Как только Дирт с Кроссманом переступили порог, руна выстрелила и оба оказались спелёнатыми тончайшей, но прочной, как сталь паутиной. Редкий и дорогой продукт жизнедеятельности тварей Алмазных гор. К тому же, при малейшей попытке освободиться, паутина затягивалась всё туже, разрезала кожу, плоть и кости. Стас усадил обоих копов на стулья, сам умастился напротив с револьвером наготове.

– Что ты себе позволяешь, палач?!
– Голос Дирта звенел от ярости. Кроссман же, напротив, хранил молчание, но глаза выдавали его - капитан напуган, очень напуган.

– Изверг - один из вас.
– Повторил экс.
– Я догадывался с самого начала. 'Анонимный звонок' - как же? Здесь, в Сумеречном? Не смешите мои ботинки. Кто-то захотел, чтобы тело нашли и вызвали меня. Оракул лишь подтвердил догадку. Единственное, что мне неясно - извергу нужен палач или именно я? И с какой целью? Вариантов у меня несколько. Впрочем, не буду утомлять.

Стас помахал револьвером:

– Здесь шесть пуль. Серебряных, естественно. По три каждому. Прямо в сердце. Один из вас невиновен и у него есть призрачная надежда уцелеть. Лишь поэтому я не убил обоих сразу, как вошли. Так что, признание будет?

Секунд десять Стас разглядывал обоих коллег, наконец, Дирт не выдержал:

– Ты за это ответишь!

– Я - палач.
– Безразлично отозвался экс.
– И отвечать буду только перед самим собой. Значит, признаваться не будем? Нет, так нет.

Стас взвёл курок и направил оружие на Дирта. И тут Кроссман взорвался. Ошмётки окровавленной кожи полетели во все стороны, а на месте капитана сидела зелёно-чешуйчатая тварь. Выпирающие скулы и острые клыки. Жёлтые змеиные глаза с ненавистью буравили экса. Мускулы монстра вздулись, и паутина, режущая сталь как масло, жалобно тренькнув, рассыпалась, оставив на зелёной чешуе окровавленные порезы.

Стас среагировал мгновенно. Хлопнули выстрелы, и шесть пуль, смачно хрустнув, проломили грудь монстра. Тварь выгнулась, пальцы судорожно сжали подлокотники, раскрошили в щепки. Экс выхватил два клинка из-за пояса. Хорошие клинки, непростые, все в мелкой вязи рун: благословенные и проклятые одновременно. Один, как в масло, вошёл извергу в грудь и пробил сердце. Изменчивая плоть задымилась, тварь завизжала, откинула голову, подставляя шею под удар. Недолго думая, Стас рубанул, и мерзкая башка плюхнулась под ноги, пятная сукровицей пол и ботинки.