Совет состоял из одного представителя от людей и семи магов, представлявших различные территории. Верховный хранитель был девятым, и если голоса разделялись поровну при решении какого— либо вопроса, окончательное решение было за ним. Когда Альхон был верховным хранителем, — ни у кого и в мыслях не возникало желания спорить с ним. Эрвин представлял в совете интересы лесных магов всего два года. И вот теперь он верховный хранитель. Что будет значить его слово?

Он еще не успел осознать свое новое назначение, а до ночи Адамаста оставалось всего ничего. Последняя воля Альхона вызвала в правящем совете много споров и бурно обсуждалась. Кто— то не верил, что опасения обоснованы. Кто— то, наоборот, предлагал отправить целую армию людей. И те, и другие, могли оказаться правы.

Ночь Адамаста наступает всего раз в тысячелетие, и как написано в светлой летописи, грань между миром магии и другим миром, где ее нет, становится очень тонкой. Поэтому портал в другой мир может открыть не только первородный маг, но и любой другой, умеющий управлять своей силой. Достаточно прочесть специальное заклинание в месте, где грань тоньше всего. Когда мир был только создан, в подобных местах первородные маги создали специальные арки— порталы. Установленные в них кристаллы кварца помогали открыть портал и сделать призыв точным. Таких арок осталось всего две: в обители ордена Света и у развалин храма ордена Тьмы. Остальные были разрушены во время войны.

Но страшна ночь Адамаста не тем, что можно попасть из одного мира в другой. В эту ночь адепты ордена Тьмы могут вернуть в магический мир своего великого жреца, который тоже являлся одним из первородных магов.

Он оставил своим адептам в книге темных знания о ритуале важной частью которого является призыв через портал женщины из другого мира. Она способна возродить первородного мага, выносив его в своем чреве.

Когда последние первородные светлые маги уходили в мир Света, то могли остаться там, ведь оттуда они намного лучше могут определять судьбы людей и магов, освещая их жизненный путь Светом.

«Если вернется великий жрец ордена Тьмы — нас никто не спасет. Без поддержки светлого первородного мага мы не справимся с его Тьмой», — пронеслась горькая мысль в голове у Эрвина. Но он ее тут же отбросил.

«Может, и смог бы вернуться, да только кто его вернет, кто проведет ритуал? Адептов ордена Тьмы не осталось — всех уничтожили, не могли они уцелеть», — рассуждал про себя молодой маг, приближаясь к таверне, расположенной на границе леса.

За свежей зеленью вековых дубов показалось двухэтажное здание. За грубым камнем, небольшими окошками с незамысловатым витражным рисунком скрывалось место, где находили приют путники, от простых торговцев до разбойников.

Здесь он намеревался найти Габриэля, который дал клятву помогать ордену, а значит, отказать в помощи его верховному хранителю не сможет.

Эрвин стал вспоминать все, что знал и слышал о Габриэле. Он младший сын Ингредиора Великого, правителя людских земель. Его старший брат, Хендрик, правил землями людей после смерти отца, средний брат Рейнорд представлял интересы людей в правящем совете. А Габриэль отвечал за военную мощь людей, возглавляя армию. Он командующий, следил за безопасностью и порядком на территориях людей. И, как все братья Делагарди, отвечал за суд над преступившими закон. Работенка не пыльная, так как война с Тьмой почти закончена. Границу с мертвыми землями тщательно охраняли маги и люди. И давно никто из оставшихся темных тварей не приближался к ней. Конечно, иногда попадались и банды разбойников, с которыми он почему— то предпочитал лично разбираться, скорее воспринимая все как игру в кошки мышки. Ему нравился сам процесс их выслеживания. Занятие, совсем не соответствующее его положению. Но это куда веселее, чем находиться в замке, в ожидании вечных гостей и приемов.

Габриэль достиг возраста тридцати лет, когда у мужчин рода Делагарди принято жениться. Но уже два года он удачно обходил стороной все предложенные родственниками партии. Видимо, после свадьбы среднего брата давление родственников усилилось, и Габриэль поспешил покинуть земли людей под предлогом патрулирования границ в особо опасных местах, где якобы были замечены смешенные банды, состоящие из пустынных магов— кочевников и людей, что было почти невероятно. Если маги обратились к Тьме для совершения грабежей, по закону их полагалось казнить. Но уже давно никто не обращался к подобной магии осознанно.

Явившись в обитель вместо Рейнорда, который решил не откладывать и без того затянувшуюся женитьбу, Габриэль и не подозревал, что ему предстоит дать клятву Свету перед Альхоном и тем самым взять на себя обременительные обязательства. Но пути Света неисповедимы! И теперь он должен оказывать помощь ордену, когда это потребуется.

Эрвину необходимо было напомнить Габриэлю о долге, ночь Адамаста уже скоро, а времени добраться до развалин храма ордена Тьмы оставалось немного. Честно говоря, Эрвин был рад, что Габриэль явился вместо брата в день, когда Альхон покинул мир. Он, как никто другой подходил для возложенной Альхоном задачи.

Когда маг зашел в таверну, в нос ему ударил приятный пшеничный аромат с пряными нотками. Видимо, пенный эль здесь подавали отменный. Полумрак от тусклых фонарей не скрывал немногочисленных посетителей. Габриэль сидел в углу спиной ко входу. На коленях у него была молодая девушка лет двадцати, с темно— каштановой копной волос, довольно миниатюрная, но с аппетитными формами и тонкой талией, затянутой в кожаный корсет, поверх юбки на бедрах у нее красовался варгагский зеленый платок с незатейливым орнаментом. Одна рука блюстителя порядка, то бишь Габриэля, спряталась под платком, поглаживая мягкие бедра девушки, другая ласкала шею и плечи, приспустив с них белую тунику, надетую под корсет, и оголяя окружности пышного бюста, к которым уже перешел Габриэль, нежно целуя прелести девушки. Та наслаждалась ласками, перебирая светло— русые волосы молодого мужчины, который, кажется, не брился уже неделю, и, наклонившись, что— то ему прошептала. Бирюзовые глаза представителя знатного рода Делагарди блеснули, рот изогнулся в хитрой улыбке, и он, стиснул девушку еще крепче, ближе прижимаясь к ней, тоже что— то прошептал на ухо. Глаза девушки на секунду расширились, но потом она звонко рассмеялась.