– Что происходит, Сегундо?

– Мы вошли в Розо. Капитан велел позвать вас.

Моника посмотрела на себя в зеркало и разволновалась, как тогда, когда Хуан заставил взглянуть на свое отражение в воде. Да, она красивая, желанная, и весь ее облик говорил об этом. С глубоким, неясным удовлетворением она подумала, что Хуан увидит ее красивой, и ощутила острое, нестерпимое желание взглянуть в глубокие, темные и жгучие глаза, ставшие для нее одержимостью, наслаждением и мучением души.

– А где Хуан?

– Он в той лодке.

– Не дождался меня?

– Он пошел за разрешением для разгрузки судна. Сказал, чтобы подождали, он вернется с сюрпризом. Что привезет вам красивое платье!

Она с трудом подавила досаду и сильное огорчение. Упрекнула себя, что слишком долго занималась туалетом, который он не увидит. Поджав губы, она оперлась о борт и посмотрела на удалявшуюся лодку. Рядом с Хуаном мелькала темная фигурка негритенка, который поднял обе руки, словно издали заметил ее.

– Колибри с Хуаном?

– Да, сеньора, добился, чтобы его взяли. Доволен, как никогда. Не знаю, как этот дьяволенок добивается всего, чего хочет.

– Хуан любит его больше всех.

– Любит, правда; но не думаю, что уж прямо так, больше всех. В смысле, если только это безумие… Но вот безумные настроения у него случаются…

– Безумные настроения?

– Да, временами. Вчера вечером он напоминал тигра, и лучше к нему было не подходить. Часами бродил по палубе. Вскоре он переменился, отыскал меня, чтобы подсчитать прибыль за груз. Более двадцати фунтов осталось свободными. И тогда он спросил: «Можно ли в Розо купить кольцо для невесты? Хватит ли двадцати фунтов на покупку золотого кольца с сияющим камнем, чтобы оно сверкало на солнце?» Я сказал: «Конечно хватит. Я знаю ювелира, который продает бриллианты дешево. Их привозят из Трансвааля контрабандой!» и он спросил у меня адрес этого ювелира. Я дал ему, и тогда он спросил, показав мизинец: «У Моники ведь такой же палец?»

– О чем вы, Сегундо? – покраснела взволнованная Моника.

– Именно так рано утром мне сказал капитан. Похоже, я сболтнул лишнего, теперь вы знаете. Он сказал, что вы поженились слишком поспешно, и он не купил вам кольцо, но лучше это сделать поздно, чем никогда. Я тоже так думаю.

Моника замолчала. Слишком взволнованная, чтобы вымолвить хоть слово. Овладевшее ей чувство было слишком личным, чтобы проявляться перед незнакомцем. Руки схватились за грубые перила, а глаза разглядели сквозь голубизну вод приближение лодки к берегу, веслами которой управляли руки Хуана. Затем они причалили к Розо.

– Посмотри, Колибри, тебе нравится кольцо? Оно стоит двадцать фунтов, но не важно. Я отложу его, и мы заедем за ним, когда погрузим груз.

– Какое красивое, а камень такой большой! Оно для хозяйки?

– Конечно же для хозяйки! Как блестит, правда? Прямо как звезда, и как звезда будет переливаться на ее руке.

Сияющие восторженные глаза Хуана рассматривали бриллиантовое кольцо сквозь стекло маленькой витрины на узкой улочке Розо. Он захотел сначала прийти сюда, а не в комендатуру порта, чтобы поскорее увидеть желанное.

– Запомни его хорошенько, Колибри, потому что мы вернемся сюда позже.

– За кольцом? Вы всегда ходите за вещами для хозяйки, капитан. Но хозяйка не так довольна. Она грустит. Часто она плачет, когда смотрит на вещи, которые вы приносите ей.

– Что значит плачет? Ей незачем плакать. Однажды она сказала, что счастлива, чувствует подобие счастья. Сама сказала, ясно дала понять несколько дней назад.

– Да, я знаю, когда она сказала вам, но позавчера плакала. Я видел ее слезы. Сначала, когда она увидела черное платье, то, разорванное, которое вы закинули подальше в стол. Она нашла его, и я увидел, как она заплакала.

– Заплакала из-за этого ужасного одеяния, черной тряпки, напоминающей одежду для обреченного на казнь? Жаль, что я не выкинул ее в море! Почему она плакала? Она не сказала, Колибри?

– Она кое-что сказала, но я не совсем понял. Вроде что плачет из-за Моники де Мольнар. И снова кинула порванное платье в стол, начала писать и еще плакать.

– Писать? Моника писала?

– Да, хозяин, об этом и говорю. Если вы захотите ей что-нибудь подарить, то подарите бумагу и конверт. Этой ночью она долго искала, и потом выдернула два листка из бортового журнала.

– Письмо? Письмо говоришь?

– Ну, наверное, это было письмо, а что еще, хозяин? Она написала на двух листках с обеих сторон, согнула вчетверо, затем отдала Сегундо и попросила купить конверт и марки, чтобы отправить его. Поэтому я и сказал, что это было письмо. Ай, хозяин!

Колибри уклонился от Хуана, который грубо схватил его за руку. Затем он испуганно посмотрел в мрачное лицо, чьи брови соединились в гневном выражении и от страха взмолился:

– Не злитесь, капитан, скорее всего я спутал и сказал неправду.