– А, негодяй! – оскорбил Ренато взбешенно. – Почему уходишь? Почему не ответишь на оскорбления?

– Зачем ты его травишь? Чего в конце концов хочешь? К чему такая внезапная и нелепая ненависть? Объясни спокойно, я здесь по доброй воле.

Ренато отвел взгляд от нотариуса, пробежал глазами по залу и остановил их на портрете в позолоченной рамке, где был изображен Франсиско Д'Отремон и долго его рассматривал. Высокомерный взгляд, волевой подбородок, статная фигура, трагически похожая на Хуана. И сотрясавший его гнев погас, задохнулся в горьком омуте, куда погрузилась его душа.

– Ренато, я не слышала, как ты зашел.

– Твои двери не заперты, мама, и я решил, что в комнате никого нет.

– Да, Янина больна, и это естественно. Бедняжка заплатила за чужие грехи. Я знаю, что Баутиста исчез из дома, не сказав ни слова. Я назначила его главным в конюшне, но он ушел, даже не попрощавшись с племянницей. Бедняжка из-за этого страдает. Знаю, у тебя к ней неприязнь, но она отзывчивая и преданная служанка.

– Прежде всего преданная… – пробормотал Ренато насмешливо.

– О чем ты?

– Ни о чем. Поговорим о другом. Через два часа состоится свадебная церемония…

– Сынок, ты всеми правдами и неправдами хочешь их поженить? Ты настаиваешь? Я думала, достаточно тебе знать, что они сами поженятся.

– Слишком просто. Они тоже так думали. Мне нужно видеть финал, их отъезд в веселое свадебное путешествие и возвращение благоверных супругов. Если все так, то они должны радоваться. А если не так, то пусть взорвется вулкан. Но это так. Они подтвердили, весь мир говорит, ты сама считаешь, что я должен принять историю такой, какую мне рассказали. Значит, все счастливы. Не стоит хмуриться и рыдать, а только весело праздновать. Сегодня я отпустил всех работников, дал им бочонки со спиртным и велел танцевать до упаду. Полагаю, ты пойдешь в церковь, мама. Ты доставишь мне удовольствие своим присутствием на этой свадьбе.

– Если ради твоего удовольствия, то я пойду. Но выслушай меня…

– Я не стану никого слушать. Это бесполезно, – отклонил мягко Ренато, но настойчиво. – Посмотри, вон Ана, наверно, впервые в жизни пришла вовремя.

– Я велела ей узнать состояние Янины, – оправдывалась София. И позвала: – Подойди, Ана. Как Янина?

– Не знаю. Но уверена, что с ней все в порядке, потому что ее нет в комнате, во дворе, где Баутиста закатил скандал.

– Баутиста вернулся? – медленно пробормотал Ренато.

– Его привели охранники и надо это слышать. Он храбрее скорпиона. Не хотел идти и его пришлось связать, – Ана прыснула глупым смешком. – Он кусался, как пес.

– Ты приказал его схватить, сынок?

– Я приказал схватить любого, кто пересечет границы Кампо Реаль. Я рад, что приказы исполняют. Прямо сейчас я поговорю с ним, не беспокойся, мама, потому что ему ничего не грозит. А ты, Ана, скажи сеньоре Айме приготовиться. Свадебная церемония начнется в три. Она должна подготовиться раньше, ведь сопровождает невесту к алтарю. Иди! Подготовь одежду и помоги ей одеться. Ты не слышала?

– Но, хозяин, как я войду? Сеньора Айме заперта.

– Вот ключи от комнаты. Иди скорей! – он подтолкнул Ану, и та испуганно удалилась. Повернувшись к Софии, он посоветовал: – Ты тоже подготовься, мама. Я прикажу отпустить Баутисту и верну ему важный пост. Теперь я согласен с тобой, мама, это самый лучший управляющий для этого цветущего рая.

– Дочь моя, думаю, уже пора. Ренато и все направились в церковь, – Каталина прервалась и пробормотала: – Не знаю, что и сказать, доченька. Я…

– Ничего не говори, мама, – Моника встала со скамейки, где долго молилась, и как лунатик двинулась через зал. Ее глаза горели странным блеском, руки пылали, губы высохли, и она тяжело дышала. Робко и тяжело мать проследовала за ней, словно ничего не могла больше сказать и сделать.

– Дочка, нужно сменить одежду. Ты пойдешь замуж в черном, как вдова? И без букета невесты?

– А что мне еще делать? Дай мне молитвенную книгу и четки.

– Ай, доченька, все это кажется ужасным! Думаю, хотя бы можно… – настаивала Каталина, но прервалась, поскольку в дверь постучали.

– Я ничего не могу. Там стоит человек, который поведет меня к алтарю. Это Ренато. Открой ему.

Каталина отворила дверь для Ренато и деликатно вышла. Он сменил костюм, побрился и тщательно причесался. Напряженное и бледное, будто из слоновой кости, лицо ничего не выражало. В руке он держал маленький букет из белых роз, а в голубых глазах был стальной жесткий блеск; тут он спросил:

– Ты готова? – он вопросительно и беспокойно посмотрел на нее. Моника выдержала взгляд, не ответив ни словом, ни жестом, затем опустила глаза и шагнула к нему, отвечая односложно: