Из тела Аннабель больше не идет кровь. Я смотрю на ее красивое, теплое, доверчивое лицо, и все, что я вижу – это ту девушку, которая осталась со мной в самую первую ночь, хотя и не должна была. Девушку, которая держала меня на руках на куче разорванных платьев после похорон Далии, которая почти всегда обыгрывала меня в халму, каждую ночь расчесывала мне волосы. Она узнала мое имя прежде, чем все остальные.

Я любила ее. И теперь я убила ее.

— Мне так жаль, — шепчу я, и слёзы, сдерживаемые до этого момента, начинают бежать вниз по моим щекам мириадами тонких ручьев. — Мне так жаль, Аннабель.

Меня поглощает необратимость ее смерти – зияющая, бесконечная пещера скорби. Слезы превращаются в рыдания, которые разрывают мне грудь, и я плачу до такой степени, что горло и легкие начинают болеть. Внутри меня не осталось ничего, кроме пустоты в том месте, где раньше была Аннабель.

ПРОХОДИТ ВРЕМЯ.

В какой-то момент я замечаю, что у меня болят предплечья – ноющая боль, которая отвлекает меня от скорби. Но у меня нет сил, чтобы двигаться.

Кажется, я слышу что-то за дверью… Небольшой хлопок, затем два удара. Может, герцогиня вернулась. Интересно, кого она убьет передо мной следующим.

Дверь открывается, и входит ратник. Он в одиночестве, что сразу же настораживает меня, и он закрывает за собой дверь. Его взгляд на одно ужасающее мгновение задерживается на теле моей подруги, затем он торопливо направляется в мою сторону.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он. Я никогда не слышала, чтобы кто-то из ратников герцогини говорил, но этот голос ужасно знаком. Мне даже не приходит в голову ему ответить.

Он достает что-то из-за пояса, и тут мои руки освобождаются. Я падаю на пол, не пытаясь даже этому сопротивляться. Он ловит меня.

— Вайолет, — шепчет он. — Тебе больно?

Откуда Ратник знает мое имя? Он слегка трясет меня, и его лицо приходит в фокус.

— Гарнет? — Я пытаюсь ответить, но мое горло пересохло.

— Вставай же, — горит он. — Нам нужно убираться отсюда, у нас не так много времени.

Он грубо ставит меня на ноги. Я иду несколько шагов нетвердой походкой и опускаюсь на колени перед телом Аннабель. Ее кровь все еще на ковре – я чувствую, как она пропитывает мою ночную рубашку. Я заправляю прядь ее волос за ухо.

— Мне очень жаль, — шепчу я. И осторожно закрываю ее глаза кончиками пальцев.

— Вайолет, — говорит Гарнет, — нам нужно идти.

Я целую ее чуть выше уха. Ее волосы пахнут лилиями.

— Прощай, Аннабель, — шепчу я.

Затем я заставляю себя подняться. Гарнет прав. Нам нужно уходить. Эш жив. Я все еще могу спасти его.

Гарнет открывает дверь, и я вижу двух Ратников, распластанных на полу. На мгновение я задаюсь вопросом – они без сознания или мертвы – прежде чем осознаю, что мне все равно.

Мы быстро проходим через гостиную и выходим из моих покоев. Зал Цветов пуст, но Гарнет сворачивает направо, направляясь к одной из нечасто используемых лестниц в задней части дворца.

— Тебя прислал Люсьен? — шепотом спрашиваю я.

— Люсьен еще не знает, — отвечает он. — Я не смог связаться с ним.

— Куда мы идем?

— Хватит задавать вопросы! — шипит он. Мы добираемся до лестницы и быстро спускаемся по ней. Под моими ногами скрипят половицы.

На первом этаже царит зловещая тишина. Двери в бальный зал открыты, длинные косые полосы лунного света тянутся к нам по паркетному полу. Я помню, как я впервые пробиралась ночью по этим залам, чтобы встретиться с Эшем в его спальне.

— Где темница? — спрашиваю я шепотом. Гарнет не реагирует. Я хватаю его за руку. — Гарнет, где темница? Нам нужно вытащить Эша.

— Ты можешь заткнуться? — говорит он. — Мы должны вытащить тебя отсюда.

Знакомый запах атакует мой нос, и, не задумываясь, я открываю дверь в курительную герцога и тяну Гарнета внутрь.

— Что ты делаешь? — спрашивает он сквозь зубы.

— Мы не оставим его здесь, — отвечаю я.

— Он не является частью плана.

— Если мы оставим его здесь, он умрет.

— И что?

— Я только что видела, как Аннабель убили и оставили истекать кровью. — У меня в груди все сжимается. — Она была одним из самых добрых, самых милых людей, которых я когда-либо знала, и она умерла из-за меня. А если бы она была в том подземелье? Ты бы оставил ее там до казни? Я видела вас вдвоем. Ты был с ней мил. Ты ей нравился. Разве ее жизнь не имеет для тебя значения?

Гарнет неловко переминается с ноги на ногу.

— Послушай, мне на это указаний не давали, понятно? — говорит он. — Я здесь не для того, чтобы воссоединять всяких несчастных влюбленных.