– Ренджи, – негромко окликнул Бьякуя и положил папку Такато на край стола.

Лейтенант недоуменно моргнул, потом подошел и взял бумаги, не представляя, что с ними делать: его мнение в деле приема бойцов никогда прежде не интересовало капитана.

– Я беру ее потому, что меня просили об этом, – пояснил Кучики. – Не удивляйся, когда увидишь ее.

Ренджи еще раз внимательно изучил анкету, обратил, наконец, внимание на возраст и понимающе закивал.

Нет, нельзя сказать, чтобы детей в Готэй вовсе никогда не было. Бывали, и не раз. Абарай знал, что капитан Ичимару Гин пришел в отряд совсем мальчишкой. Капитан Хицугая до сих пор сохранил практически ту же внешность, с которой поступил в Академию, и лейтенант Кусаджиши тоже выглядит малолетней девчонкой. Но, во-первых, такие случаи все же единичны, и Ренджи не приходилось еще иметь дело с подобными подчиненными. А во-вторых, такие уникумы были, как правило, руконгайцами. Невероятно талантливыми, пожалуй, даже гениальными детьми, какие бывают порой у людей, и которым решительно нечего было делать в Руконгае. Дети из благородных семей Сейрейтея, как правило, не спешат поступать в Академию, поскольку и дома получают неплохое образование. И видеть анкету несовершеннолетней девчонки, у которой домашним адресом обозначен дом в том районе, где находится и поместье Кучики, было несколько необычно.

– А что я с ней должен делать? – Спохватился Абарай, возвращая документы. Прежде у капитана не было никаких любимчиков или протеже, и Ренджи понятия не имел, как с ними положено поступать.

– То же, что и со всеми, – ответил Кучики. – Просто будь немного внимательнее. У нее могут возникнуть проблемы с… с адаптацией.

– Ладно, – Ренджи задумчиво покивал. – Хорошо. Я понял.

***

Новобранцы в любом отряде, как правило, бывают двух видов: те, которые идут к капитану, и те, которые идут к лейтенанту. Не был исключением и шестой отряд. В первую категорию обычно входили отпрыски благородных семей, выбиравшие этот отряд ради безупречной репутации капитана Кучики. Они гордились возможностью служить в отряде с давними, устоявшимися традициями, под началом одного из самых примерных капитанов Готэй. А что лейтенант – руконгайский грубиян, так это ладно, переживем. Не каждый день с ним сталкиваться. Во вторую категорию, как правило, попадали простолюдины, которым нравилась мысль находиться в подчинении Абарая, сильнейшего из лейтенантов и просто крутого парня. Даже в Академии было хорошо известно, что Абарай Ренджи пользуется всеобщей любовью бойцов и никогда не дает их в обиду. А что капитан излишне строг и зануден, так это можно пережить. С ним рядовым почти не приходится иметь дело.

Нынешние выпускники поделились в точном соответствии с принятым шаблоном. И только с Каори приключилась странная история. Поначалу, подавая документы на вступление в шестой отряд, она была уверена, что делает этот выбор из-за капитана Кучики. Это дед посоветовал ей пойти именно сюда, сказав, что о лучшем варианте и мечтать нечего. Это уже почти семейная традиция, говорил он, многие из его детей служили именно в шестом, еще при прежнем капитане, который тоже был из Кучики. Каори, впрочем, усомнилась насчет «многих», ей припомнились только двое дядей, служивших здесь. Но дед так расхваливал этот отряд и капитана, с которым был знаком лично, что Каори согласилась, хотя мысли о строгости Кучики Бьякуи наводили на нее тоску.

Но как только отворилась дверь, Каори, сама о том не подозревая, мигом угодила во вторую категорию. Лейтенант Абарай понравился ей сразу, едва только он вошел и оглядел собравшихся новобранцев. С первого взгляда было ясно, что этот не станет читать занудных нотаций. Скорее отвесит подзатыльник. Подобный стиль общения вполне устраивал Каори. Что еще может быть быстрее и эффективнее, чтобы дать человеку понять, что он не прав? А нотации до крайности надоели Такато еще дома и в Академии. Почему-то, когда тебе четырнадцать лет, каждый встречный-поперечный стремится наставить тебя на путь истинный.

Со второго взгляда стало ясно и кое-что еще, а именно, что выглядит лейтенант очень эффектно. Что за удивительная татуировка! Каори даже захотелось, чтобы он снял повязку и позволил полностью разглядеть рисунок. Никогда прежде она не видела, чтобы кто-то делал татуировку прямо на лбу, и теперь должна была признать, что выглядит это круто. А какие мускулы! Наверное, он тренируется круглыми сутками. И какая сила в нем чувствуется! Великолепен! В самом деле, просто шикарен! В душе Каори не осталось и тени сожаления, что она пошла в шестой отряд.

Оглядев кучку новоприбывших, Ренджи без труда нашел девчонку, о которой говорил капитан. Внешность ее можно было описать одним словом: костлявая. Даже просторная форма не скрывала этот печальный факт. Видно было, что она очень быстро вытянулась, утратила детскую пухлость, но еще не обрела женственной округлости форм. Чего точно не стоит делать в этом возрасте, так это пытаться определить, кем станет девчонка, когда вырастет и «перелиняет», – красавицей или дурнушкой.

Ренджи задержал изучающий взгляд на девчонке. Он не увидел того, что почти готов был увидеть: презрительного высокомерия, не только свойственного для очень многих благородных, но и вполне закономерного для человека, в четырнадцать лет одолевшего программу для взрослых парней. Держалась выпускница скромно, но без робости, а в ответном взгляде, которым она сверлила лейтенанта, сквозило любопытство и даже, пожалуй, восхищение. Кажется, с ней можно иметь дело, решил про себя Абарай.

Словом, обе стороны остались довольны результатами взаимного осмотра. Дальнейшая процедура прошла согласно заведенному порядку. Ренджи быстренько устроил перекличку, сверив лица с именами, записанными у него в блокноте, постарался запомнить тех, против чьих фамилий в его записях уже были какие-то пометки, а потом торжественно зачислил всех в шестой отряд, объединив в одну группу. Свежесформированной группе был представлен их командир, коренастый усатый мужчина, который вошел вслед за лейтенантом и до сих пор скромно держался за его спиной. После чего Абарай объявил, что с формальностями покончено, и они поступают в распоряжение командира группы, Икеды Рюзабуро, и он теперь отвечает за все, что с ними будет происходить дальше.

Но, выходя за дверь, Ренджи поманил командира за собой. Офицер Икеда сделал знак новобранцам оставаться на месте, а сам, несколько удивленный, двинулся вслед за лейтенантом. Абарай отвел его подальше от двери и тихонько, чтобы не услышали, прошипел:

– Видел эту девчонку?

– Не помню, чтобы к нам прежде попадали такие малявки, – вполголоса прокомментировал офицер.

– Да уж, – Ренджи поморщился. – Ты за ней присматривай. Ну, чтобы ее никто не обижал, и вообще… А если что-то случится, сразу сообщай мне, ясно? Сам буду разбираться.