Тем временем бодрая бабулька, от которой хором страдали все жители нашего подъезда, добралась до стандартной фразы, что при товарище Ленине такого не было. А мы… мы развернулись, улыбаясь, словно любимые внучки, наконец-то приехавшие в деревню к своей обожаемой бабушке и просто ужас как по ней соскучились!

Бабушке Клаве внеплановый приезд «родственников» пришёлся не по душе. Беззубый рот распахнулся, а белёсые брови попытались слиться с волосами, спрятанными под старую линялую косынку неопределённого зелёного цвета. Количество морщин на лбу несколько поубавилось, пигментные пятна на желтоватой коже побледнели вместе с ней, худые руки затряслись… Ой, как бы бабульку инфаркт не хватил!

– Помогите! Вомпэр! Помогите, люди добрые!

Я проследила за маленькой старушкой, которая, подхватив подол синей юбки, резво ринулась вниз по лестнице, звучно шлёпая стоптанными тапками по ступеням. Не прошло и секунды, как баба Клава долбилась в двери этажом ниже и ещё громче вопила:

– Помогите! Тут вомпэр! Насилують!!!

– Насилуют? – округлила глаза Катька.

На её лице сквозь слой косметической штукатурки проступило такое неподдельное удивление, что я нервно хихикнула, выронив сумочку. Что-то звякнуло. О, вот и ключи!

Хмыкнув, я быстренько открыла замок и втолкнула подругу в прихожую, проворно захлопнув за нами двери. Зуб даю, все соседи были уже разбужены этими воплями!

– Как вы это терпите? – брезгливо поморщилась Катюха, стягивая высокие сапожки. – Я её уже давно обматерила бы!

– Ты уже обматерила, помнится мне, – хмыкнула я, снимая пальто. – Как спинка после этого, долго болела?

– Да забудь ты уже этот веник! – скорчилась девушка. Подхватив пакет с ценным содержимым, она прошествовала на кухню. – Я же не знала, что бабка неадекватная!

– Баба Клава, конечно, со своими тараканами в голове, – покачала я головой и, потерев ноющую поясницу, потянулась к молнии на корсете, которая позволяла снять этот красивый пыточный инструмент, не прибегая к помощи шнуровки на спине, – но это не её вина.

– Да всё равно, – равнодушно откликнулась подруга, разыскивая в недрах кухонного шкафа стаканы. – Дура она старая.

Я только вздохнула и пошла в ванную, чтобы привести себя в прежний вид. Баба Клава странная, конечно, да и неприятностей немало доставляет, но все соседи уже как-то привыкли. В конце концов, трудно не лишиться рассудка, пройдя через то, что мало кому выпадало. Первого мужа потеряла на войне, сама едва выжила там, а много лет спустя всех детей и внуков унёс потерявший управление на мокрой дороге бензовоз, врезавшийся на полной скорости в машину, за рулём которой сидел её второй муж.

Все жители нашего подъезда ругались, естественно, выли и бились головой о стену при каждой встрече с психически нездоровой бабулькой, но обижать её всерьёз никто не стал бы. Мы понимали.

Грим смывался долго. Ещё дольше снимала фальшивые клыки, а когда дело дошло до глаз, потеряла обе линзы. Обшарила пол, раковину, ванну, поверхность стиральной машины и не нашла их. Плюнула на это гиблое дело, схватила полотенце и ушла в комнату.

Прошлёпав к трельяжу, стоящему возле окна, вытерла влажное лицо и внимательно всмотрелась в отражение всех трёх зеркал. И усмехнулась, глядя на маленькую фотографию, прикреплённую в углу. Она была как напоминание о том, что полненькой, стеснительно улыбающейся девушки с мышиными светлыми волосами в моей жизни больше нет места.

Говорят, что имеющий желание ищет возможности, а не имеющий – отговорки.

В своё время я сделала всё, чтобы измениться до неузнаваемости. На то были причины.

У меня не было лишних денег на салоны красоты, личных тренеров и полезные тренажёры. И всё-таки…

Впрочем, какая разница в том, что было? Теперь-то у меня совсем другая жизнь. Правда, характер практически не изменился… как была местами непрошибаемым упрямым бараном, так и осталась. Ну да ладно, в современном мире только такие успеха и добиваются, да и жить им гораздо проще, в чём существенно помогает изрядная доля язвительности и цинизма. А что? Так даже веселей.

Всё-таки какая радость, что я – это я…

– Каринка, хватит пялиться на себя! – немного картавя, окликнула меня подруга, уже тоже сияющая чистым лицом без каких-либо следов былых художеств. – Идём пить, спиртное стынет!

Вот же алкашка, право слово…

В общем, как бы то ни было, спать мы разошлись только ближе к пяти утра. Катерина даже постельного белья не попросила, просто рухнула с почти пустой бутылкой в обнимку в зале на диванчик, успев только подтянуть к себе декоративную подушку. И через минуту уже тихо похрапывала. Да уж! Сфотографировать бы эту картинку да в клубе вывесить на Доску почёта… Ладно, я же не такой садист!

Или же?..

Не удержавшись, я включила верхний свет и запечатлела на телефон прекрасный кадр из всех возможных, в красках очерняющий нашего всеми любимого бармена. А что, почти на всех моих коллег-официанток есть компромат, так чего Катюхе в стороне оставаться? А я пополню свою коллекцию.

Я аккуратно ликвидировала последствия наших посиделок, оставив только грязные стаканы в раковине, побоявшись их разбить, находясь в состоянии неслабого алкогольного опьянения. Прищурившись, обвела мутным взглядом вроде бы чистую кухню, удовлетворённо кивнула и, покачиваясь, направилась в собственную спальню, периодически цепляясь за стенку. Да уж… я, конечно, не камыш, но шатает знатно!