Можно в квартире, можно и слона на балконе завести. В одном доме, где он когда-то снимал комнату, соседи сверху держали в кухне двух коз. Они топали, как те самые слоны, оставшись в одиночестве, орали дурниной, а пахло от них так, что даже тараканы куда-то подевались. Впрочем, весной скотину сплавили на дачу, а осенью от них, по слухам, остались рожки да ножки.

– Свет, не начинай! – быстро глянул на нее Денис. – Вопрос решен и закрыт. Квартиру я продам, дом уже нашел. И это не деревня.

Светка повернулась к нему боком и принялась копаться в сумочке. «Форд» мигнул фарами, Денис пропустил его, и нервный парень улетел вперед. Светка достала зеркальце, поднесла к глазам и, глядя в него, снова заговорила:

– Хорошо, не деревня. Но все равно – зачем? Чем плохо в городе?

Никто не говорит, что плохо. Совсем даже неплохо, но не свое. А вот дом – это другое, это только для себя, это навсегда. И не только для себя, а для тех, кто будет после, и для нее, что сидит рядом и недовольно морщит нос. И не деревня, как она себе навыдумывала, а что-то вроде того райского местечка, где им предстоит провести два весенних праздничных дня и удачно идущие следом выходные. И чисто там, и соседи – люди обеспеченные, и Интернет имеется, и все прочие блага цивилизации. Только речка с соловьями и лягушками далековато.

– Отец всегда свой дом хотел, – произнес Денис, смотря на дорогу, – но не успел.

А я смогу и сделаю.

Солнце снова пропало, небо заволокло тучами, зарядил мелкий дождик, и в серой пелене пропал чокнутый «Форд». Из-под колес машин полетели брызги, «дворники» гоняли по стеклу дождевую воду. Светка накинула кожанку, запахнула ее, обхватила сумку обеими руками.

– Ты только о себе думаешь, – проворчала она. – От повышения отказался, отношение с хозяином испортил, в глушь переезжать собрался – это твое дело. И зачем я аттестат профессионального бухгалтера получала, зачем все эти курсы, тренинги, красный диплом? Я хочу должность зама получить, а потом главного, карьеру сделать, но тебе плевать на все это.

Денис притянул ее к себе, сжал плечо и легонько ущипнул за коленку.

– Будет тебе отдельный кабинет, с секретаршей и видом на Кремль.

Впереди показался очередной светофор, машины снижали скорость. Он чертыхнулся сквозь зубы, закрутил головой:

– Поворот проехали. Придется вернуться. Я звонил вчера, сказали, что сегодня новинки привезут.

– Ага, новинки! Старье с помойки, где они их только берут! Тебе этих мало? – Светка показала на заднее сиденье, где в бумажном пакете лежала стопка старых книг, тяжелых, теплых, что так и просились в руки. Тонкие желтоватые страницы, витиеватые предложения из слов вроде бы знакомых, а в то же время будто на другом языке, причудливые буквы, давно исчезнувшие из алфавита, – старые книги действовали не хуже успокоительного, точно вбирали в себя психоз и агрессию нового века. – Ну и макулатура! – Она перегнулась назад и зашуршала пакетом. – Не удивлюсь, если там мыши завелись или жуки какие-нибудь. Или что похуже.

– Осторожно! – выкрикнул Денис, заметив краем глаза, что Светка слишком сильно дернула и без того на честном слове державшуюся обложку «Наставления по содержанию рысаков орловской породы» тысяча восемьсот девяностого года издания. Фолиант под килограмм весом буквально рассыпался в руках, его и отдали дешевле остальных потому, что собирали едва ли не по странице. – Я ее отреставрирую, потом посмотришь.

Светка отпихнула пакет подальше и с недовольным видом буркнула через губу:

– Опять весь дом плесенью и клеем пропахнет, дышать нечем.

– Вот поэтому мне и нужна мастерская… – начал Денис и вдруг осекся: снова зазвонил мобильник.

Первым порывом было послать звонившего куда подальше, наплевав и на ее подростковые чувства, и на гормоны, и на отца – владельца фирмы, где Денис вкалывал уже десятый год подряд. Начал с низов, поднялся, обиженным и обделенным себя не чувствовал, но все когда-нибудь кончается. О чем и заявил Иркиному отцу, получив предложение о повышении. «Уверен? – удивился тогда Борзых-старший. – Ты погоди, подумай еще недельку. Макса я одного оставить не могу, он не потянет. Если вопрос в деньгах, то договоримся. Дело мне важнее», – и посмотрел на Дениса с сожалением, как на больного пса, только что у виска пальцем не покрутил, но смолчал. И вот как узнать, в курсе ли он, что у любимой дочки, позднего ребенка, «крышу» сорвало гормональным взрывом? Ведь не спросишь…

Телефон упорно гудел в кармане, Светка с каменным выражением лица смотрела перед собой. Денис глянул на экран и облегченно вздохнул – звонили из офиса.

– Требуется ваша консультация, – скороговоркой после приветствия оттарабанила диспетчер.

Денис насторожился. По внутреннему скрипту компании это была тревога предпоследнего уровня, и реагировать предстояло незамедлительно. У кого-то из водителей в рейсе возникли проблемы, не поддававшиеся решению своими силами. Возможно, получится уладить все по телефону: кретинов отсеивали на стадии собеседования, мужики подбирались тертые, соображающие, все после армии, а кое-кто и после горячих точек, с головой дружили, законы знали. Но случалось всякое, как вот сейчас, например. Денис только собрался уточнить, в чем, собственно, дело, как диспетчер выдала скороговоркой:

– Необходимо личное присутствие.

Вот это номер! Денис глянул на Светку. Та застегнула куртку и принялась красить губы.

– Принял! – проговорил он вполголоса. – Через десять минут соедините меня с клиентом.

Диспетчер отключилась, Денис перестроился вправо и, высматривая место, где бы остановиться, произнес:

– Свет, тут такое дело. У Борзоты проблемы, сам не справится. Это срочно. Возьми такси, пожалуйста. Я быстро, туда и обратно.

– Ты же увольняешься, – пожала плечами девушка, – пусть привыкают теперь без тебя. Может, Макс немного похудеет, – и улыбнулась своей шутке. Но Денису было не до смеха. Макс Борзых, старший сын владельца логистической фирмы, к своим тридцати пяти выглядел на «сороковник» с лишком: так раздобрел от сидячей офисной работы. И когда отец говорил, что Макс один не справится, он имел в виду в том числе и его физические кондиции, напрочь пришедшие в негодность. А ведь они с Денисом ровесники, и служили вместе, и не в тех войсках, где автомат солдат только в день присяги видит.