– Отвечаю на ваш вопрос, чем еще я занимаюсь! Докладываю. Три дня в неделю я работаю в универмаге «Селфриджез» в отделе галантереи. И мне ужасно нравится моя работа!

– В самом деле? А почему она вам так нравится?

– А вы хоть раз бывали в «Селфриджез»?

Сол покачал головою.

– Видели бы вы, какой наш универмаг красивый. Здание такое величественное. А ему уже больше пятидесяти лет, между прочим! Но внутри все самое модерновое, самое лучшее… Мне особенно нравится отдел тканей! Как было бы здорово, если бы в один прекрасный день у меня появились вещи, сшитые из таких красивых тканей… Впрочем, и просто наблюдать за тем, как продавцы ловко орудуют с сотнями рулонов тканей, которые доставили сюда из всех уголков мира, видеть, как мелькают в их руках тысячи самых разнообразных оттенков тканей всех наименований – тут тебе и хлопок, и бархат, и твид, – это тоже завораживающее зрелище. В этом отделе можно встретить столько интересных людей – модельеры, покупатели, которые пришли сюда, уже имея в голове точный фасон того, что они хотят. Иногда они озвучивают просто великолепные идеи. А девушки, которые собираются замуж… Они готовы часами перебирать кружево на подвенечное платье, разглядывают ткань на свет, сравнивают машинный гипюр с кружевом ручной работы, ищут нужный им рисунок. Как мне хочется когда-нибудь тоже заняться моделированием одежды, хотя бы своей собственной. Придумывать всякие интересные фасоны для повседневных платьев, для нарядов на выход…

Дот прикусила губу. Разболталась все же! Ведь она еще никогда и ни с кем не делилась своими заветными планами. Ни одна живая душа на свете не знает, о чем она мечтает. Здорово она все же шандарахнулась башкой! Вон ведь как язык развязался…

– С нетерпением буду ждать, когда в продаже появятся эксклюзивные вещи от самой Доротеи.

– А, да это так, болтовня одна! Пустые фантазии… Словом, глупости все это! Зато сейчас мне уже точно пора на кухню.

Дот смахнула рукой остатки майонеза с фартука и вытерла руку о ступеньку. Напрасно она выболтала свою заветную мечту этому, в сущности, совершенно незнакомому ей парню. Все равно что приоткрыла дверцу в клетке с экзотически красивой птичкой, а птичка тут же выпорхнула и улетела прочь. Вот и ее мечта. Вполне возможно, соприкоснувшись впервые с реальностью, она уже никогда не сможет стать реальностью. Одно дело – когда ты мечтаешь и все твои грезы у тебя уже в голове, и тогда все кажется вполне достижимым и возможным. А другое… Вот пусть ее фантазии теперь полетают над закопченными крышами Ист-Энда. Быстро подкоптятся и пропахнут дымом. Ах, какая же пропасть лежит между этими двумя частями ее родного города – Ист-Эндом и Вест-Эндом! И точно такая же непреодолимая пропасть разверзлась на пути осуществления ее мечты. Вряд ли она сумеет когда-нибудь пробраться сквозь лабиринты дворцовых зданий и частокол шпилей Вест-Энда, чтобы дойти до своей цели.

Дот приоткрыла заднюю дверь на кухню.

– И где тебя черти носят, хотела бы я знать? – набросилась на нее Джоан. Она была не на шутку сердита.

– Ой, мамочка! Я упала! Но никто из гостей не пострадал… А я ударилась головой и вышла на пять минут подышать свежим воздухом. Зато сейчас я в полном порядке.

– Ну раз ты уже в полном порядке… Дот! Чтоб мне сдохнуть прямо на месте! Почему ты никогда не делаешь то, что тебе велено? Почему всегда и везде с тобой случаются всяческие неприятности? Почему, я спрашиваю! – Джоан со всего размаха швырнула на руки дочери два блюда, одно – с волованами, другое – с горячими колбасками для коктейлей. – Живо! Неси гостям!

– Спасибо, мамочка, за то, что пожалела! Как будто я нарочно упала! Но в любом случае я выживу! Да!

– Вот-вот! Все твои драмы, они всегда не нарочно! Это я уже прекрасно знаю…

Джоан перехватила взгляд дочери, устремленный на дальнюю стену кухни. А та в этот момент мысленно представила себе витрину магазина, оформленную в золотисто-зеленых тонах. Сияющая медная табличка на двери. Два деревянных манекена обряжены в изысканные шелковые платья, нарядные остроносые туфельки на высоких каблуках подобраны в тон платьям. Всякие знаменитости, звезды, известные модели и прочая благородная публика, в соболях и белоснежных песцах, толпой выходят из дверей магазина на тротуар, и у каждой в руке большой блестящий пакет, на котором крупными буквами написано одно слово: «Доротея». Интересно, лента для ручек пакетов… Какую лучше выбрать? Золотистого цвета или зеленую?

Мать резко стукнула рукой по металлической крышке стола, и Дот даже вздрогнула от неожиданности.

– Проснись, Дот!

– Что?

– Бог мой! Что с тобой сегодня творится? Где ты витаешь, хотела бы я знать. Но уж точно не здесь! Ступай к гостям! НЕМЕДЛЕННО!

Дот улыбается и подхватывает два больших блюда с закусками. Когда она станет известным модельером, то сама принцесса Маргарет будет заказывать у нее туалеты. И вот тогда Дот будет изредка вспоминать все эти неприятные моменты своего нынешнего существования. И воспоминания эти будут легкими. Что ж, все испытания, выпавшие ей на долю, – это всего лишь сопутствующие обстоятельства ее «тяжелой» юности. Зато именно они и поспособствовали наиболее полному раскрытию всех ее творческих способностей. Как это он там сказал? «Эксклюзивные вещи от самой Доротеи». А что? Звучит!

Дот миновала створчатые двери и вышла в зал. Гости сгрудились возле подиума, на котором стоял рояль. Дот так и застыла на месте. Мужчина, облаченный в костюм от Уильяма Шарпа, с гладко зачесанными назад волосами, с тоненькими щеголеватыми усиками, что-то оживленно говорил, энергично размахивая рукой, в которой сжимал фужер с шампанским, грозя при каждом взмахе опрокинуть содержимое бокала на кого-то из гостей, но всякий раз все заканчивалось вполне благополучно для его слушателей. Мужчина стоял, развернувшись лицом к публике, держа вторую руку в кармане брюк. Явно этот человек выступает с каким-то спичем, подумала Дот. Время от времени его речь прерывалась вежливым смехом слушателей, всех этих великих и знаменитых, сгрудившихся возле подиума.

Справа от оратора застыл на месте одетый с иголочки негр лет пятидесяти. На его широкой груди красовалось множество орденов и медалей, свисающих на разноцветных колодках и лентах. До Дот долетело, как мужчина с усиками обратился к негру, назвав его «полковником Авраамом Арбутнотом», после чего раздался негромкий всплеск аплодисментов.

Жена полковника стояла в двух шагах от него. Высокая, стройная, облаченная в шикарное платье из шелка «гро-гро» нежнейшего мандаринового цвета. Пышные рукава из какой-то прозрачной ткани были собраны в манжетки из тонкой полоски бархата. Манжетки плотно обхватывали узкие запястья, застегиваясь всего лишь на одну крохотную пуговичку, тоже обтянутую бархатом. Женщина выглядела сногсшибательно. Настоящая арабская принцесса, не больше и не меньше. Изредка она протягивала руку к мужу, слегка касаясь его руки. Судя по всему, она чувствовала себе неловко под пристальными взглядами гостей, разглядывавших ее в упор. И наконец, справа от нее стоял их сын. И это был Сол. Так вот кто эти люди, которых она совсем недавно обозвала нахлебниками и любителями поесть за чужой счет! Ужас! Значит, это и есть те самые важные господа, ради которых и затеян весь этот сыр-бор, этот грандиозный банкет в одном из самых шикарных отелей Лондона под названием «Купеческий дом».

– Черт-черт-черт! – выдохнула сраженная наповал Дот и, пятясь задом, снова скрылась за дверями, ведущими в кухню.

– Уже все съели? – обрадовалась Джоан при виде дочери. – Дот! Я тебя спрашиваю! Добавка нужна? Что такое? Что за игры?

– Мамочка!

– Что, моя дорогая?

– Можно я тебя о чем-то спрошу?

– Спрашивай, если это для тебя так важно.

– Вот если назвать человека нахлебником, то это получается как оскорбление, да?

– Ну а как иначе? Лично я точно восприняла бы это как оскорбление.