К половецким ханам отправились монгольские послы с великими дарами и сказали такие слова: «Мы и вы – одного племени и происходим из одного рода, а аланы нам чужие. Мы с вами заключим договор, что не причиним друг другу вреда, мы дадим вам из золота и одежд то, что вы пожелаете, вы же оставьте нам [аланов]» (Рашид ад-Дин, с. 229). Примерно в таком же духе передает речь монгольских посланцев и Ибн аль-Асир: «Мы с вами одного рода (происхождения), а эти аланы вам не родня, чтобы вы им помогали, и их религия не похожа на вашу. Мы вам даем обещание не трогать вас, и мы вам дадим сколько хотите денег и одежды, если вы не будете вмешиваться между нами и ими» (с. 142). После этого между договаривающимися сторонами было заключено соглашение относительно количества денег и прочих богатств, которые монголы передавали Юрию Кончаковичу и Даниле Кобяковичу.

По большому счёту, именно захват добычи являлся для половцев главным приоритетом на войне. Но это война радикально отличались от тех, что они вели раньше, и если прежде половцы бились за добычу, то теперь речь шла о самом их существовании. Но их ханы этого не поняли. Позарившись на богатые дары и поверив обещаниям монгольских послов, они совершили предательство по отношению к аланским союзникам и увели свои орды. Оставшись в одиночестве, аланы были разгромлены, а их земли разграблены.

Наступил час расплаты для половцев. Полагаясь на заключенный с монголами договор, ханы распустили войска, и половецкие воины разъехались по своим кочевьям. Узнав об этом, Субудай и Джебе развернули тумены. Монголы пошли по степи огромной облавой, уничтожая всех, кто попадался им на пути. Для половцев наступили страшные дни, их становища подверглись невиданному разгрому. Рашид ад-Дин не без ехидства отметил, что «монголы внезапно напали на них, перебили всех, кого нашли, и взяли назад столько же, сколько отдали [раньше]» (с. 229). Страх обуял половецких ханов, поскольку сил, чтобы оказать сопротивление врагу, у них уже не было. Оставалось искать спасение в бегстве.

Степь пришла в движение, половецкие роды снимались с мест и устремлялись на запад. Десятки тысяч людей стремительно двигались к Днепру, табунщики гнали огромные табуны лошадей, за которыми шли стада домашних животных. Узнав о нежданной беде, кочевавшие в приднепровских степях половцы поспешно бросали свои кочевья и также бежали к переправам через Днепр. Вал беглецов катился к рубежам Русской земли. Во время этого панического бегства от рук монголов погибли Юрий Кончакович и Данила Кобякович, о чем свидетельствует Н.М. Карамзин. Это подтверждается и той информацией, которая содержится в Новгородской I летописи старшего извода: «А Данилъ Кобяковиць и Гюрги убьена быста». Несколько тысяч половцев монголы прижали к берегу Азовского моря и уничтожили.

Субудай и Джебе некоторое время преследовали беглецов, но затем резко изменили направление движения войск, вторглись в Крым и захватили город Судак. Местные жители не стали дожидаться, когда придут завоеватели, а просто разбежались по окрестным горам при известии об их приближении. После этого монгольские военачальники приняли решение перезимовать в Половецкой степи. Они отдавали себе отчет в том, что несколько уклонились от маршрута, обозначенного Чингисханом и вместо движения на восток, преследуя половцев, ушли на запад. Но Джебе и Субудай вполне справедливо полагали, что разбитого врага необходимо добить, и были уверены в том, что каган одобрит их действия. К тому же на всё про всё повелитель отвел им три года, и полководцы пока укладывались в отведенные им сроки.

Бегство половцев к Лукоморью

Миниатюра Лицевого летописного свода XVI в.

Время, проведенное в Половецкой степи, Субудай и Джебе использовали с большой выгодой для себя. Они дали отдых своим потрепанным туменам, а нукеры привели в порядок оружие и снаряжение. Вполне возможно, что темники даже сумели пополнить свои войска разным сбродом, который в это тревожное время в большом количестве шатался по степи. Также военачальники озаботились сбором информации о народах, проживающих в соседних регионах. В том числе и о русских.

На следующий год монголы были полностью готовы к новой войне.

Ибн аль-Асир записал: «Проведя в стране кипчаков довольно продолжительное время, татары двинулись потом в 620 [1223] году в страну русов» (с. 143).

Князь Мстислав Мстиславич заскучал. Обосновавшись в Галиче, он на время отложил в сторону меч и занялся повседневными делами – думал думу с боярами, правил суды да пировал с дружиной. Иногда выезжал на охоту, чтобы дать разгуляться силушке богатырской. С местным боярством князь сумел найти общий язык, поскольку прошел в Новгороде очень хорошую школу. Что же касается власть имущих в Галиче, то такой князь, как Мстислав Удатный, их вполне устраивал. В управление землей не лез, глупых советов, что и как делать, не давал, а стоял на страже рубежей, охраняя мир и покой подданных. Поэтому хоть и ублажали бояре всячески князя, поддакивая ему во всём, но линию свою гнули твёрдо, и прирастали их вотчины добром и богатством. При таком раскладе были довольны все – и князь и боярство.

Такая сытая и спокойная жизнь была Мстиславу не по нутру. Ему, победителю гордых суздальцев, надменных венгров и кичливых ляхов, вновь хотелось вскочить на коня и во главе дружины ринуться в бой, круша боевым топором врагов налево и направо. Но на Галич никто не нападал, правду на Руси никто не попирал, а потому оставалось Мстиславу только ездить на ловы да в гриднице пировать. Вот и маялся князь от безделья, ибо его неуёмная энергия требовала выхода. И трудно сказать, долго ли мучился бы так Удатный и чем бы его маета закончилась, поскольку пришли грозные вести из половецкого поля.