Действительно, если посмотреть на карту, то мы увидим, что Завихост находится прямо на дороге из Люблина в Краков. Но здесь непонятен один момент: зачем тогда Роман переправил войско через Вислу, если гораздо удобнее было встретить противника на переправе? Ответа на этот вопрос нет. С другой стороны, если бы Роман хотел как можно быстрее разбить врага, то он продолжил бы движение вперед. Но в Лаврентьевской летописи и Никоновском летописном своде четко прописано, что русские полки стояли на берегу Вислы.

Тогда получается, что после форсирования водной преграды князь хотел идти навстречу своим двоюродным братьям и решить дело битвой, но что-то произошло, и он остался у Завихоста. Поэтому вернемся к польскому посольству. Можно пойти от обратного и предположить, что не русский князь ввел поляков в заблуждение своими мирными инициативами, а наоборот, польские уполномоченные сознательно обманывали Романа Мстиславича, чтобы выиграть время. Русские полки остановились у Завихоста, ожидая возвращения польской делегации, но вместо переговорщиков прибыла польская армия. И здесь мы подходим к самому принципиальному моменту всей кампании.

Для начала ознакомимся с информацией Яна Длугоша: «Князю его разведчики то и дело доносят о приближении поляков. Хотя он смеялся над этими донесениями, слова разведчиков подтверждают воины, которых он отправил в дозоры. И несмотря на то, что Роман не поверил и им, утверждая, что поляки ни в коем случае не станут с ним биться» (с. 347). Откуда у Романа Мстиславича такая уверенность, что битвы не будет? Галицкий князь был ратоборец очень опытный, причем не только побеждал врагов, но и сам был бит. Он прекрасно знает, как может быть велика на войне цена одной-единственной ошибки. Единственным внятным объяснением может быть только одно: Фулькон дал князю некие гарантии, что Лешек и Конрад примут его условия и не будут сражаться с русскими. Отсюда и самоуверенность Романа. Но, как показали дальнейшие события, князь жестоко ошибся.

На это конкретно указывает Никоновский летописный свод, где прямо говорится, что галицкий князь «оплошился». В чем заключалась оплошность Романа Мстиславича? В том, что он с малой дружиной отъехал от расположения главных сил и попал в засаду. И был убит. Об этом прописано в Лаврентьевской летописи и Никоновском летописном своде. Информация Яна Длугоша о том, что Роман совершенно игнорировал сообщения дозорных и дальней разведки о передвижениях польских войск, соответствует действительности. Таким образом, галицкий князь грубейшим образом нарушил заветы своего великого предка Владимира Мономаха. А говорил Владимир Всеволодович следующее: «Выходя на войну, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; не предавайтесь ни питью, ни еде, ни сну, сами наряжайте стражей, и ночью, нарядив их со всех сторон, ложитесь около воинов и рано вставайте. А оружия снимать с себя не спешите, ибо не оглядевшись, из-за лености, внезапно человек погибает» (Лаврентьевская летопись, с. 227). Мы никогда не узнаем, почему Роман так поступил и куда он поехал, версия Татищева о том, что он решил поохотиться с собаками в окрестных лесах, явно не состоятельна [13] . Ни один военачальник в здравом уме не будет себя так вести на вражеских землях. А Роман не был глупцом, другое дело, что он вел себя безответственно, выдавая желаемое за действительное, игнорируя донесения разведки. Расплата наступила быстро.

…Князь Роман в окружении дружинников ехал через лес по направлению к лагерю. Отряд растянулся по лесной дороге, гридни весело смеялись и балагурили друг с другом, перемывая косточки польским воеводам. Выехав на открытое место, дружинники теснее сбили ряды и продолжили путь. Неожиданно из-за темнеющих вдали деревьев стали выезжать всадники. Их было очень много. Князь сдвинул на затылок шапку, прикрыл ладонью глаза от палящих лучей солнца и стал вглядываться вдаль. И чем ближе подъезжали неизвестные наездники, тем тревожнее становилось у Романа на душе. А когда он понял, что это поляки, то спасаться бегством было уже поздно, потому что ляхи пришпорили коней, опустили копья и устремились в атаку. Осознав, что иного выхода, кроме как сражаться, нет, Роман отправил гонца в лагерь за помощью и громким голосом стал созывать дружину. Гридни сгрудились вокруг князя и обнажили мечи. Роман Мстиславич приказал развернуть стяг, взмахнул клинком и бросился на врага.

Бой был лютым и скоротечным. Дружинники бились зло и умело, однако поляки брали числом, нападая со всех сторон на небольшой русский отряд. Роман пластал мечом ляхов направо и налево, но враги хорошо знали, кто перед ними, и старались любой ценой достать князя. Без щита и доспехов ему было трудно отбиваться от наседавших ворогов. Под Романом Мстиславичем убили коня, но князь успел вырвать ногу из стремени и соскочить на землю. Телохранитель подвел ему нового скакуна, и Роман вновь оказался в седле. Но поляки продолжали напирать, дружинники гибли один за другим, и вскоре от всего отряда осталась лишь горстка личных телохранителей Романа Мстиславича. Он схватился на мечах с польским рыцарем, и в этот момент налетевший сбоку лях пронзил князя копьем. Роман свалился с коня и был добит на земле.

Узнав о нападении на княжеский отряд, из боевого стана русских на помощь поспешили пешие и конные воины. Однако было уже поздно. Забрав тело своего князя и похоронив павших в бою дружинников, ратники вернулись в лагерь. Посовещавшись, воеводы приняли решение возвращаться на Русь, информации о том, что поляки преследовали отступающее войско, в летописях нет. В Галиче Романа похоронили в Успенском соборе, а затем боярство, купечество, дружинники и простые горожане целовали крест на верность его сыну Даниилу. Новому князю в этот момент было всего четыре года.

Над Юго-Западной Русью повисла тревожная тишина, но вскоре она взорвалась лязгом мечей, свистом стрел и грохотом копыт идущей в атаку конницы. Началось время смут и усобиц.

Большое зло очень часто начинается с малой ошибки, и данная история не стала исключением. В конце XII века объявился в Ливонии некий католический священник Мейнард из ордена Блаженного Августина. Служитель церкви был полон решимости нести слово Божие язычникам ливам, однако проблема заключалась в том, что эти племена находились в зависимости от Полоцка и платили ему дань. Мейнард обратился к полоцкому князю Владимиру за разрешением проповедовать истинную веру и получил его. Что и было засвидетельствовано в «Хронике Генриха Латвийского»: «Получив позволение, а вместе и дары от короля полоцкого, Владимира (Woldemaro de Ploceke), которому ливы, еще язычники, платили дань, названный священник смело приступил Божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икесколе (Ykeskola) [14] » (стр. 71). Казалось бы, какая безделица, и стоит ли на нее вообще обращать внимание, но именно это разрешение полоцкого князя привело к тому, что началось многовековое противостояние Руси и крестоносцев.