– Какие приказы вы даете мне, милорд? – спросил Хорнблауэр.

– Я даю вам карт-бланш, – ответил Сент-Винсент. – Полную свободу действий. Приведите «Молнию» назад в целости и сохранности, с бунтовщиками на борту, а уж как это сделать, решайте сами.

– Вы даете мне все полномочия – например, вести переговоры, милорд?

– Черт побери, я такого не говорил, – ответил Сент-Винсент. – Я имел в виду, что вы получите все, что потребуется. Хотите – дам вам три линейных корабля, пару фрегатов, бомбардирские кечи. Даже ракетный катер, если придумаете, что с ним делать, – Конгрив [4] был бы счастлив еще разок увидеть свои ракеты в бою.

– Я не думаю, что тут нужны крупные силы. Линейные корабли, на мой взгляд, будут излишни.

– Знаю, черт побери! – на массивном лице Сент-Винсента явственно отразилась внутренняя борьба. – Мерзавцы при первых признаках опасности улизнут в устье Сены, и поминай как звали. Тут нужны мозги. Поэтому-то, Хорнблауэр, я и послал за вами.

Лестный комплимент. Хорнблауэр даже приосанился; на удивление приятно было сознавать, что он говорит почти на равных с величайшим адмиралом в истории Англии. Чувства, кипящие в груди Сент-Винсента, выплеснулись еще одним неожиданным признанием:

– И вас любят. Черт побери, я не знаю такого, кто бы вас не любил. За вами идут, вас слушают. Вы из тех офицеров, о которых матросы говорят между собой. На вас надеются, от вас ждут подвигов – и я тоже жду, сами видите.

– Но, чтобы говорить с матросами, я должен вступить с ними в переговоры, милорд.

– Никаких переговоров с бунтовщиками! – взревел Сент-Винсент и грохнул по столу кулаком, огромным, как баранья ляжка. – Допереговаривались уже в девяносто седьмом!

– Тогда карт-бланш, который вы мне даете, – не более чем обычные приказы флотскому офицеру, милорд, – сказал Хорнблауэр.

Вопрос был очень важен: ему поручают крайне трудное задание, и за провал придется отвечать по всей строгости. Он и вообразить не мог, что станет препираться с первым лордом Адмиралтейства, однако необходимость вынудила. Хорнблауэр с неожиданной ясностью осознал, что борется не за себя, не себе выторговывает условия, а спорит совершенно безлично. Офицер, которого отправляют вернуть «Молнию» и чье будущее зависит от широты полномочий, – не Хорнблауэр в белом и малиновом шелке, сидящий в резном кресле, а неведомый бедолага, чьи интересы надо отстаивать, потому что они совпадают с интересами страны. Тут оба персонажа слились, и это вновь стал он, муж Барбары, человек, обедавший вчера у лорда Ливерпуля [5] и оттого страдающий сегодня легкой головной болью, офицер, которому поручено это неприятное дело, не сулящее ни славы, ни отличий, но способное превратить его в посмешище для флота и всей страны.

Хорнблауэр вновь пристально глянул на адмирала: Сент-Винсент не дурак, за этим изрезанным лбом работает мощный мозг. Он борется со своими предрассудками, готовится отбросить их ради долга.

– Ладно, Хорнблауэр, – сказал наконец первый лорд. – Даю вам все полномочия. Они будут изложены в приказах. Разумеется, за вами сохранится звание коммодора.

– Спасибо, милорд, – ответил Хорнблауэр.

– Вот судовая роль, – продолжал Сент-Винсент. – Ни о ком ничего порочащего не известно. Натаниель Свит, боцманмат – вот его подпись – был первым помощником на ньюкаслском углевозном бриге. Списан за пьянство. Может, вожак – он. Но может быть и любой другой.

– Известие о бунте уже распространилось?

– Нет. И дай-то бог, чтобы не распространилось до открытия трибунала. Холдену в Бембридже хватило ума придержать язык. Он посадил подштурмана и матросов под замок. На следующей неделе «Дротик» уходит в Калькутту – я отправлю их на нем. В ближайшие месяцы никто ничего не узнает.

Мятеж – зараза, передаваемая словами. Очаг инфекции необходимо изолировать, потом уничтожить.

Сент-Винсент придвинул себе лист бумаги и взял перо – роскошное индюшачье, с новомодным золотым кончиком.

– Так какой корабль вы хотите взять?

– Что-нибудь маленькое и маневренное, – ответил Хорнблауэр.

Он и отдаленно не представлял, как захватит мятежный бриг в двух милях от французского берега, однако гордость заставляла держаться уверенно. «Интересно, – подумалось ему, – другие люди такие же: напускают на себя храбрый вид, когда в душе чувствуют себя слабыми и беспомощными?» Он вспомнил рассказ Светония о Нероне, считавшем, что другие столь же развратны, но ловко скрывают свои пороки.

– У нас есть «Порта Цёли» [6] , – сказал Сент-Винсент, поднимая седые брови. – Восемнадцатипушечный бриг – в точности такой же, как «Молния». Сейчас в Спитхеде, готов к отплытию. Капитан – Фримен, командовал тендером «Моллюск» в вашей балтийской эскадре. Он же и доставил вас в Англию, если не ошибаюсь?

– Да, милорд.

– Годится вам этот бриг?

– Думаю да, милорд.

– Пелью сейчас командует Средне-ламаншской эскадрой. Я отправлю ему приказ, чтобы он оказал вам любую помощь, какую попросите.