Джас слабо шевельнул рукой, показывая, что хочет писать.

– Саюшка!
– шумнул Людиг, - на чем он пишет-то?

– Сейчас!
– откликнулся их мальчик, принес небольшую дощечку, чем-то намазанную, и острую палочку. Помог установить её на животе раненого и убежал куда-то со своим лабисом. Джас написал:

– И я рад тебя видеть! За Сая благодарю - учу всему, что знаю!!

И увидев невысказанный вопрос в глазах своего когда-то так ненавидимого врага, написал:

– Зла и ненависти не осталось, все перегорело, было время понять.

– Хмм, похоже, так оно и есть?
– удивленно протянул Людиг.
– Что думаешь делать дальше, в степи нужна крепкая рука. Джаймис, как ты сам видишь, не сможет степь в кулак собрать.

Джас мотнул головой и написал:

– Я там, где, - он помедлил и вывел крупными буквами, - СЫН, одного не оставлю никогда. Много бы сказал, да не могу. Но он меня к жизни вернул.

– А узнает когда, что будешь делать??

– Не примет - уйду совсем!
– Джас показал пальцем в землю.

– А степь?

– Власти не хочу. Кто станет понимать немого?

– Я лечу к твоему отцу. Что сказать про тебя??

– Пока ничего, встану - сам появлюсь, пока слаб.

– Хорошо!
– Людиг впервые в жизни протянул ему руку.
– Мы с тобой, как оказалось, сейчас в одной связке!

Джас слабо пожал ему руку и бледно улыбнулся, написал:

– За сына и Вилью, сам понимаешь.

– Эх, теперешний ум бы да тогдашнему Джасу!! Глядишь, не было бы бардака и стольких пережитых мучений. Выздоравливай, Джас!

В саду, где постоянно сидел в открытой резной беседке Джаймис и внезапно опустились два грурга, начался переполох, степняки натянули луки, мгновенно загородив собой Джаймиса.

Но люди-птицы, обратившись в людей, спокойно стояли, из-за их спин вышел Людиг, которого в степи знали все.

– Повелитель Джаймис, разговор есть!
– Что ты хотел, убийца моего сына?
– раздвинув степняков вышел вперед Джаймис.

– Хотел я поговорить о многом, особенно о безобразиях, что творятся в твоей степи.

Джаймис внимательно вгляделся в лицо Людига, потом махнул рукой степнякам, те опустили луки.

– Проходи, враг моего сына, будем говорить.

– Уже не враг твоего сына!
– проворчал Людиг, заходя в беседку, где уже вовсю суетились две степнячки, выставляя на низенький столик угощения.

Людиг, увидев Джаймиса, всегда такого сильного, уверенного в себе мужика, поразился - перед ним теперь был сильно состарившийся, с каким-то потухшим взглядом… дед, - пришло на ум сравнение.

– Хмм, а ведь точно, родной, роднее не бывает, дед Саюшки, вон, даже жест такой же, как у внука, рукой отмахиваются одинаково.

И решил Людиг вмиг, что скажет он Джаймису про сына и внука, встряхнется, глядишь, степняк, что может быть целебнее таких вестей для изболевшегося сердца??

Решил сказать чинно не торопясь, как это всегда делали степняки. Сели в беседке вдвоем, Джаймис налил в пиалы себе и Людигу напиток из фруктов с примесью степняцкой раке - водки, и, отхлебнув первым, вопросил:

– Так что же ты хочешь сказать мне… в… Людиг?

Людиг кратко рассказал про баночки с туманом, про то, что поведали пленные.

Джаймис долго молчал.

– Совет, говоришь, созвать? Да перегрызутся на нем все эти удельные, каждый будет бить себя кулаком в грудь, доказывая, что именно он достоин стать правителем степи.

– А ты?

– А я? Стар я стал, нет во мне желания никакого жить. Если бы сын был жив, может, в теперешние годы и вошел бы в разум. А так…

Людиг помолчал, потом огорошил:

– Джаймис, жив твой сын Джас. И есть у тебя, недостойного, внук - Сайх, славный, умный и великолепный воин!

Джаймис, вяло пережевывающий какой-то фрукт, махнул рукой на Людига…

– Заче…м обма…ны… ваешь??? ЧТО? ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!

Он вскочил, опрокидывая стол, схватил Людига за грудки и с неожиданной, казалось бы, силой, затряс его:

– Повтори, что ты сказал??

Встревоженная охрана, услышав крики, мгновенно окружила беседку, Людиг, посмеиваясь, легко отцепил руки Джаймиса.