– Нету, я же его не покупала, распространяла только.

– Вот и ладно, – соглашается мать, – успокаивая Саньку по плечу, – с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– А Ванька хоть бы раз сюда пришёл, – сердится Вовка, – из уважения хоть бы бутылочку когда принёс, с устатку выпить.

– Жди от него, как же, дождёшься, – ворчала Нюрка, выбирая себе яблоко покрупнее и покраснее.

Им всё время надо было кого то ругать: правительство, соседей, знакомых, ЖКО, друг друга. Надо, чтоб кто то был виноват перед ними.

Воскресенье прошло у Ольги под знаком «чемоданного настроения». Она прощалась со своим прошлым, готовилась к новому, неизвестному, но непременно хорошему, лучшему. Всё плохое, что ей раньше не нравилось в семье, сейчас радовало её: ведь от так многого плохого она откажется, что не будет мешать ей в будущем. Так радуется работник проделанной работе, уставший путник пройденному пути. Ольгу уже не волновала дымящаяся печь, рваные обои, громкая музыка по телевизору, давно не крашенный пол и пьяные застолья родителей. Пить они начали с вечера после бани (Санька где то достал три бутылок водки) и до позднего вечера в воскресенья.

– Своё пьём, – покачиваясь, оправдывалась Нюрка.

– С устатку, после бани, можно, – вторил ей Вовка. Санька повторял слова отца и матери и в сотый раз принимался рассказывать, как он нашёл деньги на спиртное. – Все идут, ни кто не замечает, а железяка из-под снега высунулась, только подойди, возьми, отнеси, сдай. А все идут, не замечают!

Санька заметил, пурхался в снегу, откапывал железо, тащил волоком до приёмного пункта. Теперь сидит довольный, воображает себя сильным, смелым, сообразительным. Три бутылки водки взял, да пива полтарашку, да у матери гуща от браги нашлась – вот и отметили выходные, не пропали даром свободные от работы дни. Валька с Мишкой сидят на печке, стараются не попасть пьяным на глаза. В противном случае им обеспечена нудная лекция о не послушных, не благодарных детях и о добрых, заботливых родителях. Всей троице хотелось чувствовать себя героями. Они не замечали ни убогости обстановки, ни скудости своей закуски. Своя речь, свои размышления казались им умными, деловыми, нужными.

Успех и удача одинаково действуют на человека. Хотя успех, это итог многолетнего труда, многих проб и ошибок, а удача приходит вслепую, как лотерейный билет. Удача, это шанс на успех. Ольга, осознав свою удачу, придавала ей черты успеха. Она выиграла билет не случайно, а благодаря страстному своему желанию. Провидение увидело, как ей тяжело живётся и решило помочь. Если судьба выделила её среди других людей, значит она на самом деле лучше их. Ольга изменилась: походка её стала уверенней, глаза снисходительно смотрели на окружающих, губы загадочно улыбались. Она всерьёз задумывалась, работать ли ей по-прежнему почтальонкой, когда она, в скором времени получит сумму, превышающую её десятилетнею зарплату. Даже от Егоровны отмахивалась, как от назойливой мухи. Квартиру она непременно купит, сама знает, не маленькая. И языком болтать не будет, и родным деньги не доверит, те их живо пропьют, хотя мудрено прогулять такую огромную сумму. Егоровна очень старалась помочь Ольге. Квартиру нашла её двухкомнатную, на третьем этаже, рядом остановка и детский сад.

– Как получишь деньги – сразу же покупай!

– Может лучше трёхкомнатную?

– Не осилишь, из твоего миллиона 35% как налог государство заберёт. Да и родня твоя не позволит столько много денег на себя тратить. Ты, лучше документы приготовь, ИНН возьми из налоговой, паспорт.

Тяжело было молчать. Не раз порывалась Ольга рассказать родным о своём выигрыше. То Санька сердито оттолкнёт Мишку, назовёт нехорошим словом. Хотелось тут же похвалиться будущей квартирой, где они, где и им, ни кто не будет мешать. То мать сетовала, что никогда в жизни не ела она копчёной курицы, а ведь, наверно, вкусно. От жалости тоже порывалась рассказать Ольга о своём выигрыше. Но, вывел её из терпения отец.

– Где Ванька? Чего не заходит? – вспоминал о недавнем зяте. – Хороший парень, чего убежала? Кабы сам выгнал, а то сама ушла.

Отец жалел Ваньку: тот раньше с получки всегда приходил к тестю, приносил водку, гуляли втроём, вчетвером. Хорошо гуляли, нравилось это Вовке, чувствовал он в совместной пьянке уважение зятя и всей молодёжи. Тут же примыкал какой то Сергей, какой то Петька, бывший заключённый, и полупьяная Нюрка прятала топоры и ножи.

– Я и так скоро от вас уйду, – не выдержала Ольга. И вроде тихо сказала, спать уже укладывались, Мишку на ночь переодевала, а затихли все, прислушались. Валька нырнула под одеяло, мать, отец и брат головы к ней повернули, ждали ответа. То ли она жениха себе нашла, то ли квартиру подыскала? А может всё же вернётся к Ваньке? То ли ругать её, то ли радоваться. Напряжённо ждали, требовали ответа.

– Говори! – повысил голос отец, – куда это ты уйдёшь от нас?

– Я деньги выиграла, – призналась Ольга, – много денег скоро получу, миллион или чуть меньше, квартиру куплю, двухкомнатную.

– Чё ты мелешь? – недоверчиво протянули её родные. Валька выглянула из-под одеяла.

– Так это тот билет! – первой догадалась Нюрка. – Ну и правильно, я так и знала. Я тебе сразу сказала, чтоб ты его ни кому не продавала, самим пригодится.

– А чё его продавать? – поспешил согласиться и Вовка.

– Раз уж к нам попал, то зачем его отдавать другим? – нашёл что сказать и Санька.

Они словно забыли, как ругали Ольгу из-за билета, советовали быстрей от него избавиться. Её родные старались определить будущие деньги, как общие: не одной Ольге, а всем им повезло. У Вальки заблестели глазёнки, залюбопытничали: чем то родные её довольны, о деньгах, о прибыли идёт речь. Вальке бы мороженого поесть, шоколадного с изюмом, вкусное очень. Мишка испуганно прижался к матери. Дед с бабкой вроде довольны, но снова дружно вместе с дядькой выступают против неё. Вроде и радуются и ругают. Первой опомнилась Нюрка.