— Кажется, вы тоже ничуть не шокированы случившимся, — внимание мужчины всецело переключилось на застывшую посреди больничного вестибюля Реджину.

Она с трудом удержалась от едкого комментария. Очевидно, что всю свою проницательность Джонс растерял вместе с воспоминаниями.

— В этой жизни меня мало чем можно шокировать, — холодно произнесла Реджина, покривив душой. — И в чудеса, святой отец, уж простите, я не верю.

— Но тем не менее вы, мадам мэр, стали всё чаще наведываться в нашу церковь. Так в чём же причина, если вы так скептично настроены?

Вопрос застал Реджину врасплох. Но от ответа её спасло появление радостно возбуждённой Кэтрин. Той, что по сценарию Злой Королевы, суждено было исполнять роль горячо любимой супруги Прекрасного Принца.

— Ещё раз огромное спасибо, — с придыханием проговорила женщина, хватая Реджину за руки.

Отец Джонс, понимающе улыбнувшись, тактично отошёл в сторону.

Провожая взглядом отдаляющуюся фигуру священника, Реджина слушала восторженное бормотание Кэтрин вполуха.

***

Реджина стояла у церкви, переминаясь с ноги на ногу. Народ уже давно собрался внутри, а она всё пряталась в тени деревьев, боясь покинуть своё убежище.

Через закрытую дверь церкви женщина услышала, как зазвучал орган.

Условный сигнал.

Либо решайся, либо уйди. Но уходя… не оборачивайся.

Вздохнув, Реджина зашагала к зданию. Отступать было слишком поздно. Она уже давно подписала себе приговор, хоть и боялась в этом признаться.

Она поднялась по ступенькам паперти и вошла внутрь.

Почти все скамьи в церкви были заняты. На запоздавшую мадам Миллз покосилось несколько прихожан, но она проигнорировала неодобрительные взгляды и спокойно устроилась на свободном месте в заднем ряду.

Тем временем к алтарю вышел отец Джонс. Реджина против собственной воли затаила дыхание.

Когда он раскрыл молитвенник и начал читать, все присутствующие стихли, словно завороженные.

Интересно, догадывался ли он, что она здесь? Разглядеть её в толпе прихожан было бы непросто.

Его внимание было обращено ко всем сразу, а она могла позволить себе сосредоточиться на нём одном. Реджина закрыла глаза и отдалась во власть чистых, глубоких тонов звучного голоса Джонса.

И почему при звуке его голоса она одновременно испытывает и неуместное волнение, и долгожданное умиротворение?

***

Она совершила глупейшую ошибку, пригласив священника на ужин.

Или нет?

Реджина возилась с подкипающим на медленном огне соусом, а ложка почему-то подрагивала в её руке.

Нервы ни к чёрту.

Джонс, несмотря на все её протесты, суетился рядом, взяв на себя приготовление салата.

Он всё тем же приятным вкрадчивым тоном рассказывал историю своей жизни. Своей фальшивой жизни. Историю, которую сама Реджина знала наизусть.

Ведь именно она наслала на Джонса те испытания и потери, которые — вроде как — и натолкнули его на поиски Бога.

Только отчего теперь вся эта ситуация не забавляет её так, как раньше, м?

Бросив быстрый взгляд на так смущающую её колоратку, Реджина вдруг вспомнила о тех временах, когда стоящий перед ней человек с превеликим удовольствием шептал ей на ухо разной степени непристойные слова, вытворяя при этом немыслимые движе…

Ложка всё же выпала из её рук, с оглушительным, как ей показалось, грохотом шмякнувшись на кухонный пол.

И соус разбрызгала. И руку обожгла. Растяпа.

Джонс, как истинный джентльмен, тут же ринулся на помощь. Он всегда был джентльменом. И не давал ни на минуту об этом забыть.

Реджина злилась. На себя. На него.

Ни один мужчина так не смущал её. Ещё ни с кем она не чувствовала себя такой уязвимой, такой… грешницей. Ха, а вот это действительно смешно!

Отец Джонс действовал уверенно, осматривая её повреждённую руку. А, между тем, мысли Реджины, стоило ему только прикоснуться к ней, судорожно заметались.

Какого дьявола она слепила из него священника?

Крайне неосмотрительный поступок со стороны той, кто как никто другой знает, насколько хорош был этот чёртов пират во грехе.

Теперь же…

Запретный плод куда слаще тех яблок, что растут в собственном саду, да, Реджина? Их вкус тебе приелся, а идеальная форма уже не кажется такой привлекательной.

Хочется сложностей.

Хочется страсти.

Хочется Джонса.

А Королева привыкла получать то, чего желает.

— Есть ли у вас пороки, святой отец? — спросила она севшим от напряжения голосом, всматриваясь в его находящееся в опасной близости лицо.

Он же, словно загипнотизированный словами Реджины, не мог оторвать взгляда от её губ.