— И кто он? — во мне пробудилось любопытство. Неужели я услышу то, о чем думаю?

— У меня есть на примете свой человек, никому неизвестный, робкий и послушный. Он идеально послужит всем нам и будет выполнять все, что мы ему прикажем. У него даже имени нет, так он ничтожен, — Серсея презрительно усмехнулась и сделала глоток. — Простой люд дал ему прозвище «Его Воробейшество».

— Постой-ка, я правильно тебя понял? Значит Флюгер, который готов целовать нам руки и даже задницы, тебя не устроил, и ты решила его заменить?

— Так и есть.

— И ты не спросила моего мнения.

— Ты всегда был внимательным мальчиком — она явно наслаждалась сценой и улыбнулась, стараясь показать силу и независимость.

— Ага.., — я тоже улыбнулся, постаравшись поселить в ней толику неуверенности. — А что с Башней Десницы? Зачем ты приказала ее сжечь?

— Поверь, Джофф, так будет лучше. Это место нашего позора и нашей слабости. Людям не стоит помнить об этом.

— Нет, не поверю, — я прошелся по комнате. — В общем, матушка, я приказал сиру Марбрандту повременить с этим. Если я узнаю о его измене, он будет казнен. Также я намерен освободить Верховного Септона. И знаешь, в чем я уже практически не сомневаюсь? В том, что дай тебе волю, и ты всех нас погубишь и приведешь государство к краху! Да-да, именно так, не надо делать таких удивленных глаз.

Серсея действительно в первое время так удивилась, что даже растерялась. Но уже в следующее мгновение гнев и ярость заполыхали в ней с непередаваемой силой.

Она побелела, а ноздри ее красивого носа резко раздулись. Стакан полетел в стену и с грохотом разбился. Красное вино, так похожее на кровь, потекло вниз.

— Повтори, что ты сказал? — она встала и сделала шаг в моем направлении. В ее голосе зазвучала неприкрытая угроза и сталь.

— Я сказал, что более этого терпеть не намерен, — я набрал в грудь воздуха как перед прыжком в воду. — Собирай вещи, завтра ты отбываешь в Утес Кастерли. Нам всем порядком таки надоели твои безумства!

— Ах ты, неблагодарный щенок! — она схватила со стола хрустальный графин и запустила им в мою голову.

Я с трудом увернулся от дорогого предмета, который следом за бокалом разбился о мраморную плитку на полу. На миг мне стало неуютно и как-то не по себе. Ярость Серсеи просто ошеломляла в своем неистовстве и безумстве.

Она вытянула вперед руки и растопырила пальцы, словно хищная птица. На поясе у меня висел кинжал, но обнажать его было бы явно неправильно.

Она попробовала вцепиться в мое лицо. Я почувствовал, как ее ногти содрали кожу со щеки и потекла кровь. Перехватив ее руки, я прижал их к телу, зашел со спины и постарался удержать ее.

— Ты сволочь, подлец и свинья, — она принялась орать и начала лягаться. Ее крик разносился на весь Красный замок — представляю, как сейчас весело слугам и рыцарям. Сегодня перед сном им будет что обсудить!

Несколько раз я встряхнув ее так, что лязгнули зубы, а потом откинул обратно на кушетку, надеясь, что она немного придет в себя. Серсея мигом развернулась и с бешенством уставилась на меня.

— Советую успокоиться, — я зафиксировал на ней указательный палец. — И советую сделать то, что приказывает король. Если завтра после обеда ты все еще будешь в Красном замке, то клянусь Семерыми, я запру тебя в той самой башне, которую ты хотела поджечь. И ты станешь королевой-под-стражей.

Говоря так, я имел в виду исторические прецеденты, которые происходили еще до появления в Вестеросе Таргариенов. В книгах я нашел упоминания, что иногда тот или иной король, у которого погибал отец, и чья мать начинала выполнять обязанности регента до его совершеннолетия, рано или поздно начинал бороться с ней за власть. Чаще всего такие случаи заканчивались почетным изгнанием в один из замков, либо, когда случай был совсем безнадежным, таких королев запирали в башне, где они и проводили остаток своих дней. Как в тот момент я понимал своих предшественников!

— Ты не посмеешь поступить так с королевой и собственной матерью! Да и Джейме тебе этого не позволит, неблагодарная ты скотина! Ты знаешь, сколько я всего для тебя сделала? — Мои слова ни сколько не напугали Серсею, все стало еще хуже.

И не будь я так уверен в поддержке Джейме, Кивана, Тириона, Тиреллов и всех остальных, я бы ни в жизнь не решился на подобный шаг.

Из складок платья Серсея выхватила нож и с криком «ты не мой сын» постаралась до меня добраться. Не придумав ничего лучшего, я решил отступить и сделать так, что между нами оказался большой и тяжелый стол.

Серсея наверняка не хотела убивать меня, своего некогда любимого сына, но уж напугать и поставить на место желала в любом случае. К тому же в состоянии сильного гнева, переходящего в бешенство, большая часть людей не до конца умеет контролировать свои действия и зачастую не может остановиться. Она выла и рычала, как настоящая львица. Грубая, площадная ругань безостановочно срывалась с ее прекрасных губ.

В какой-то момент ее силы начали иссякать и я, пытаясь сохранить остатки достоинства, отступил к двери.