Черт, подумал Филин, застыв перед дверью Ласточки. Жизнь такая паршивая штука - где бы ты ни был, везде может стать хуже! Он вдавил кнопку звонка. Спустя пару секунд дверь распахнулась.

– Снова сбежал?!
– Кокетливо, и в то же время грозно, поинтересовалась Ласточка. Ответ она знала и без слов. Пожурив Филина, девушка обняла его, и настроение героя вновь улучшилось. Мысль о том, что пока одним хорошо другим может и не очень, заместилась глуповатым осознанием: вино придется открывать, проталкивая пробку в бутылку.

***

Около двенадцати ночи стал зудеть дверной звонок. Филин, отстранившись от Ласточки, пробурчал, что пришли за ним и стал одеваться. Его любимая сочувствующе погладила Филина по спине и, закутавшись в халат, отправилась на кухню. Мало ли, вдруг гости захотят кофе? Хотя это был совершенно не кофе - одно название, да и только: перемолотые дубовые желуди, эрзац одним словом, но другого в стране не водилось.

Филин открыл дверь. На пороге стоял Чиж за ним с ноги на ногу переминался Снегирь.

– Что-то вы рано.

– Горючку привезли, собирайся, - Прорычал механик, пряча руки в карманы спецовки.

– Черт, черт! Большой Грач в курсе?

– Что?
– Недоуменно воскликнул Чиж, а затем до него дошло - Нет, мы тебя прикрыли. Правда, правда, прикрыли, чего так смотришь?! Так что в темпе, давай, давай, натягивай сапоги.

Филин почти обулся, как подошла Ласточка.

– О, - посмотрела она на любимого, неуклюже заталкивающего ногу в сапог, - Значит, задерживаться не будете?

– Определенно нет, - На выдохе, вставив ногу в сапог и распрямившись, ответил Филин.

Чиж все это время не сводил взгляда с Ласточки:

– А ты красивей, чем на той фотокарточке, которую всем на базе сует под нос Филин. Я бы не прочь увидеть больше...

– Ха, - усмехнулась Ласточка, - Тогда тебе к окулисту.

Все улыбнулись кроме Филина. Он, обнимая любимую на прощание, шепнул ей на ухо: "у меня даже фотокамеры нет"

– Да знаю, я знаю, - ответила она, - Иди, но постарайся вернуться... живым, - Филин кивнул и захлопнул за собой дверь.

У подъезда ждала машина: крошечный вездеход с запаской на покатом, похожем на зубило, носе и брезентовым верхом. Среди солдат его называли жучком или корытом в зависимости от личного мнения. Двигатель находился сзади.

Филин став на выступ в стене, так что бы голова приподнялась над козырьком, глянул на крышу подъезда. Там было пусто. "Вот и хорошо" подумал он, спрыгнул на землю и подошел к мотоциклу. Снегирь уже завел машину, Чиж усаживался на переднее сиденье. Филин все никак не мог найти ключи от стального коня.

– Брось ты его, потом заберем. На четырех колесах быстрее!
– крикнул механик из приоткрытой дверцы.

Филин согласился. Ключей не было ни в брюках, ни в куртке. И время поджимало.

Филин в спешке влетел на заднее сиденье жучка: - Погнали, - и Снегирь тронулся, утопив педаль газа в пол.

***

Мрачные тени деревьев мелькали за окном. Филин не столько видел их, сколько помнил, настолько было темно. Синеватое марево стелилось перед капотом метра на три не более: светомаскировочные насадки глушили и закрывали и без того слабые фары. Тем не менее, Снегирь вел быстро, жучок подскакивал на ухабах, влетал на холмы и спускался с горок. Когда асфальт сменился бетонными плитами товарищи почти прибыли на базу. Впереди, в свете месяца выглянувшего из-за тучи, вырисовывался контрольно пропускной пункт.

Жучок остановился перед шлагбаумом. Из приземистого ДОТа, в бойнице которого торчал ствол станкового пулемета, вышел боец в шерстяной шинели, заглянул в салон, скорчил ехидную гримасу и махнул рукой: мол, проезжайте. Шлагбаум поднялся. Снегирь направил машину к ангарам. Филин спросил: - Как заставили часовых обойти протокол?

– Снегирь расстался с банкой кофе, настоящего кофе, а я выложил свою любимую эроколоду, все пятьдесят четыре карты. Жалко-то как, - Чиж наигранно всхлипнул, - Все ради тебя.

– Но это не все, - Пробурчал Снегирь.
– Скажи спасибо, что большому Грачу плевать на твои шалости лишь бы ты был в кокпите своевременно и регулярно.

– Что?
– не понял Филин, ему казалось что товарищи скрыли его самоход от командира, но похоже все обстояло значительно сложней. Снегирь не ответил. Машина, повернув, остановилась у бетонного ангара. В свете фар возникла высокая фигура в кителе и фуражке. Интересно, Грачу не холодно? Большим его прозвали за то, что он вылетал на нештатном для своего подразделения перехватчике. Его самолет был переоборудован из фронтового бомбардировщика. Машина крупная неповоротливая, но вполне шустрая, что бы угнаться за врагом. А огромный запас топлива (если его зальют, конечно) и внушительная батарея из восьми автоматических пушек являлись неоспоримыми преимуществами, перевешивающими в глазах командира недостатки.