Так к нам присоединились клирики и при их появлении Луис повел себя еще подозрительнее, на следующее утро он завел весьма странный разговор со мной.

— Не нравится мне этот брат Гракх, — сказал он мне, одергивая полы своего приказчитского камзола.

Мы шагали бок обок около одной из фур. Я слез с коня и шел пешком, — все равно караван тащился как пьяная улитка, а мне надоело отбивать зад о седло, да и лошадям следовало дать отдых.

— Почему же? — пожал я плечами. — Охотник на ведьм — рисколом от Церкви.

— Конечно, так, — кивнул Луис, — но ты помнишь, кто в наши дни носит древнеэнеанские имена?

— Он клирик. Вполне возможно воспитывался в церковном приюте, а уж там дают самые разные имена.

— Хорошо, — согласился он, — но посмотри на его манеру поведения, цвет кожи. Ты видел, чтобы он хоть раз ел? Они с отцом Сельто подсели к нашему котлу — и отец-дознаватель уплетал за обе щеки, а вот охотник даже ложки не достал. А голос его?

Да уж, тут Луис прав, голос у брата Гракха тот еще — никаких эмоций и интонаций, словно с того света доносится. Нет, не живой это голос, совершенно не живой, но и не совсем мертвый…

— Ну ладно, — сдался я, — пускай он — мистик. Нам-то что? Может так но и лучше, с нами практически неуязвимый воин.

— Мистик ранга Три Креста, — ухватил меня за плечо Луис, — ты о таком слышал?

— Нет, не слышал, но я вообще Церковью не интересуюсь. А ты что, в ксенофобы записался, что ли? Все еще веришь в то, что мистики пьют кровь и поедают посвященных младенцев.

— Оставь, — отмахнулся Луис, — я ксенофобией никогда не страдал. Но вспомни, Церковь приняла мистиков в свое лоно всего лет сто пятьдесят назад, после Алых войн, а он уже Три Креста носит.

— Это говорит о его профессионализме, что опять же на руку нам. Вспомни, — скопировал я его манеру говорить, — мы не на светский раут к Бардорбе едем, нам предстоит драка с его дружинами — и такой воин, как брат Гракх лишним не будет.

— Но ведь вполне возможно, что он полезет в Брессионе, а тебе нужен такой конкурент?

— Разберемся, — буркнул я, — мы еще не знаем, что встретит нас в Брессионе. Может придется удирать оттуда во все пятки.

Караван полз себе и полз, мы едва не помирали от скуки, даже болтать друг с другом надоело. Начались неизбежные стычки и полушутливые и не очень поединки и соревнования, мы с Луисом пресекали самые опасные, грозившие перерасти в серьезные драки, но скука грызла и нас. И лишь Мадибо казался выточенным из модинагарского черного дерева, он шагал, ел, спал и опять шагал, изредка разнимая особенно рьяных охотников почесать кулаки или позвенеть клинками, он больше напоминал хитрую халинскую заводную игрушку, нежели живого человека.

Но вот на горизонте наконец замаячили Ниинские горы, а вслед за ними и высокие башни Кастель Муньоса. Сама собой сошли на нет ссоры, оперативники принялись проверять и перепроверять оружие — точили и правили клинки, втихую пристреливали арбалеты, ладили новые болты и метательные кинжалы, подтягивали ремни легких доспехов, поправляли кольчуги под одеждой, — в общем, обычное оживление перед грядущей битвой.

Кастель Муньос был серьезным и внушительным замком, построенным для укрытия на случай войн или, к примеру, вендетты. С двух сторон его подпирали горы, еще с двух — защищали мощные стены ярдов семи — восьми в высоту и двух — трех толщиной. Их постоянно патрулировали солдаты в легких доспехах, у каждого на плече — адрандский вуж, за спиной средний круглый щит с умбоном. На башнях — баллисты и катапульты, рядом сложены камни и горшки с зажигательной смесью, отдельно — окованные сталью колья, конечно же, чаши для лучников и чаны из-под смолы с кипящим маслом, к счастью, пустые.

— Отменная крепость, — протянул Мадибо. — Мощнее Магбура. Ее бы и да Коста за одно утро не взял.

— Не факт, — покачал я головой. — Он талантливый полководец, да и людей жалеть не привык. И вообще, что нам до укреплений — мы же будем брать ее изнутри.

А копыта лошадей уже стучали по доскам подъемного моста, ворота были гостеприимно открыты, решетка поднята, стражники с все теми же адрандскими вужами смотрели на нас без подозрительности, — к караванам "Альфонсо и сына" явно давно привыкли.

Однако стоило нам всем въехать во внутренний двор, как за спинами гулко и как-то обреченно звякнула решетки — и была это не тривиальная органка, а полноценная решетка с литыми прутьями. Тут же вокруг нас как из-под земли выросли воины в кольчугах, вооруженные непременными вужами, лезвия которых смотрели нам в грудь, из задних рядов хищно поблескивали наконечники арбалетных болтов. В общем, классическая засада, охотники сами стали дичью, да еще и угодившей в силок. Нечего даже за мечи хвататься — не успеешь достать, как тебя тут же превратят в решето или подушечку для булавок.

— Мы рады приветствовать вас в Кастель Муньосе, — раздался приятный голос. Из рядов вражьих воинов выступили двое — оба страндарцы, судя по виду, но на этом их сходство заканчивалось. Первый был изящен, даже худощав, длинные светлые волосы небрежно отброшены за спину, на тонких губах играет улыбка, глаза лучатся озорным весельем, однако на дне их притаились печаль и боль. В отличие от остальных доспехов он не носил, лишь жутковатого вида наручи, плавно переходящие в латные перчатки, они делали его руки похожими на угловатые лапы какого-то насекомого, вроде богомола. За плечом его возвышался более крупный субъект, больше похожий на страндарца рублеными чертами лица и коротко остриженными соломенного цвета волосами. В противоположность спутнику он носил легкий доспех, избирательно закрывавший грудь, бедра и плечи, не мешая при этом свободно двигаться, под ним — самый тривиальный камзол, на поясе меч.