Ёсио также позволил себе улыбнуться.

– Ты привлекаешь к себе много внимания, - продолжил он.
– Синсэнгуми могли проследить за тобой до моего дома.

– Я видел отряд Волков Мибу, их предводитель бросил на меня взгляд, но не за­держал его больше нескольких секунд. Они слишком озабочены убийства вассалов Току­гава, чтобы обращать внимание на какого-то странного человека в заморском платье и с палашом.

– Да, мои хитокири славно стараются, но этого слишком мало. Мы лишь слегка по­кусываем Токугава, надо готовить боевые отряды по образу Синсэнгуми, а на это нужны деньги. Много денег.

– Клан Чоушу никогда не жаловался на отсутствие денег, - усмехнулся я. Общеиз­вестно, что среди Патриотов клан Чоушу был богатейшим.

– Именно поэтому за всеми передвижениями наших финансов особенно тщательно следят фискальные чиновники Токугава. Возникнет очень много неприятных вопросов ко мне, если выясниться, что на доходы моего клана нанимают армию ронинов.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, - кивнул я.
– Мой ответ - нет. Я долго скитался по материку и нигде меня не принимали всерьез. В Иберии меня хотели сжечь на костре, обвинив в том, что я не человек, а слуга их бога зла - Баала, а в Адранде я просидел не­сколько месяцев в зверинце тамошнего дайме, герцога, ибо меня никак не желали прини­мать за цивилизованного человека, считая обученным кем-то связной речи дикарем или очень похожим на человека животным. Они так и не разобрались, я раньше сбежал, при­кончив герцога и всю его семью. Ни к одному из правителей материковых стран мне по­пасть не удалось, а их тайные службы не принимали меня всерьез. Исключением стал лишь Страндар - островное королевство, не так давно пережившее гражданскую войну. Я сумел договориться о военной помощи, в обмен на выгодные торговые отношения с нами, после нашей победы. Однако денег мне не дали, пообещав только несколько военных ко­раблей нам в помощь, но когда они придут мне не сказали.

– В общем, твое посольство на материке, - грустно произнес Ёсио, - как и предре­кали многие, закончилось ничем. Я, признаться, возлагал на него определенные надежды, но это был не единственный способ получить деньги, о которых не будут знать фискалы Токугава.

Я приготовился внимательно слушать, понимая, что сейчас мне будет дано новое задание.

– Ты отсутствовал в это время, - начал Ёсио, - и не знаешь историю вассалов клана Асикага. Они заведовали добычей золота из рудника на юге острова Кита и объявили, что он истощился, сами же наживались на этом, буквально купаясь в краденом у клана Аси­кага золоте. Об этом стало известно Токугава Ёсинобу и он приказал разобраться в этом главе Асикага. Тот нанял одного искусного воина и шпиона по имени Кирияма Дзюбей, который перебил жадных вассалов, о чем глава Асикага и доложил чиновникам Токугава. На этом все и успокоилось, все обо всем позабыли. Теперь золото с "истощенного" руд­ника по большей части течет в карман к Асикаге.

– Занимательная история, - кивнул я, - но какое отношение это имеет к нам?

– Каждый месяц, - продолжал мой сюзерен, - из порта Сата отходит корабль, гру­женый золотыми слитками. Оно предназначено для Асикага, но если один такой корабль пропадет, никто не станет поднимать большой скандал, потому что с этих доходов клан Асикага не платит налогов в казну Токугава - своих сюзеренов. Этого золота как бы и нет, понимаешь? Практически идеальный вариант.

– Выходит, клан Чоушу уподобится обыкновенным разбойникам. Только красть мы будем золото и целыми кораблями.

– Время такое, Кэндзи, - грустно произнес Ёсио.
– Жестокое время, когда очень ис­точается граница между добром и злом, подлостью и честолюбием, мудростью и преда­тельством. Это Токугава Иэясу мог позволить себе вывести навстречу своим врагам вой­ско под белым флагом с алой штокрозой, провозгласив, что сметет любую преграду своим ударом. Силы всех были примерно равны, но это тогда, а теперь...
– Он помолчал минуту.
– Токугава подмял под себя всю власть, даже при особе императора находится всесильный сесидай - представитель сегуна, управляющий делами Химэндзи и окружаю­щих его провинций, он ведает финансами императора и действует как посредник между императором и сегуном. В таких обстоятельствах мы не можем рисковать и действовать открыто, по Мурото уже прокатилась волна ритуальных самоубийств, сэппуку себя под­вергли многие главы кланов, лишь заподозренные в антиправительственных настроениях и подготовке восстания. У нас слишком мало даже возможных союзников, мы не имеем права не использовать такую возможность.

– Значит, я должен выкрасть этот корабль, - с тяжким сердцем произнес я.
– Но ты понимаешь, что в одиночку мне сделать не удастся.

– Конечно, - кивнул Ёсио.
– Тот, кто сообщил мне об этой шахте и кораблях клана Асикага, поможет тебе в этом.

– И кто же это?
– спросил я.

Словно в ответ на мои слова (а, скорее всего, именно в ответ на них) из тени в углу комнаты выступил высокий человек могучего телосложения, одетый в короткое черное кимоно, простые штаны и сапоги из мягкой кожи. Лицо у него было какое-то отталки­вающее и шрам на шее - как у висельника, освободившегося каким-то чудом от петли (та­кова была моя первая ассоциация) - не улучшая впечатления, равно как и неприятная по­луулыбка, все время гулявшая по его губам. Правая рука его была закована в бронзовый, судя по цвету, наруч, характерный для материковых доспехов, закрывающий его руку от плеча до кончиков пальцев.

– Кавадо Гемма, - представился он без каких-либо поклонов и прочих знаков ува­жения главе клана Чоушу.

– Очень милый в некоторых отношениях человек, - усмехнулся Ёсио, - хотя не стоит лишний раз поворачиваться к нему спиной.

Неприятная улыбка Кавадо Геммы стала чуть шире.

Остров Кита находился всего в нескольких милях к югу от южной оконечности острова Нодзима, где располагались Химэндзи и Мурото. Мы проделали куда больший путь по земле до порта Носеки, чтобы отплыть оттуда в Сата. Пропуска - секисе-тегата - нам были выправлены почти идеальные, в них даже значилось, что мы можем входить в Химэндзи, и никаких проблем с продвижением по стране у нас не возникло, равно как и с путешествием по морю. Мы наняли неплохой корабль, благо денег Ёсио нам выделил дос­таточно, я ведь все еще был его вассалом, не смотря ни на что.

За время путешествия я мало общался с Кавадо Геммой, однако с каждым днем он становился мне все более неприятен. И дело тут не только в его внешности и "висельном" шраме на шее. Меня в нем раздражало все - манера общаться и держать себя, этакая снис­ходительность и заносчивость, характерная для недалеких дайме - самодуров и деспотов, однако ни глупым, ни заносчивым, ни самовлюбленным он не был. Гемма был флегмати­чен до полной безразличности ко всему происходящему, но одновременно очень жесток, как к представителям более низких сословий - мелким горожанам и крестьянам, которым не везло попадаться ему на пути, но и самураям и слугам сегунов. Все они пробовали его "бронзовой руки", многие после этого оставались лежать в дорожной пыли, отплевываясь или вовсе истекая кровью.