— Избирательный штаб «Родина — это мы», — пробубнила Татьяна, голос которой я сразу узнала.

— Это Бойкова, — сказала я и уточнила:

— Из еженедельника «Свидетель». Мне нужен адрес Петрова.

— Но я не уполномочена давать такие справки, — прогнусавила она.

— Таня, — я старалась говорить как можно любезнее, хотя меня так и подмывало сказать ей какую-нибудь колкость, — я занимаюсь поисками Александра Петровича, Юрий Назарович в курсе, можете спросить его, он вам подтвердит.

— Юрия Назаровича нет.

— Ну так найдите его, — раздраженно произнесла я. — Для чего вы вообще там сидите? Или хотите, чтобы о вашем вежливом обращении с потенциальными избирателями узнал весь город? Я могу вам устроить такую рекламу.

— Минуточку, — в трубке повисло долгое молчание.

Не знаю, звонила ли она Корниенко или консультировалась с Наперченовым, но в конце концов адрес она мне назвала. Это был новый трехэтажный дом рядом с городским парком.

— Вот так-то будет лучше, — сказала я и, спрятав антенну своей «Моторолы», снова тронулась с места.

— Как успехи? — поинтересовался Самаркин, когда мы остановились на одном из светофоров.

— Узнала кое-что новенькое, — сказала я, прикуривая сигарету.

— Петров возглавлял одну из трех дочерних фирм Корниенко, которая занимается торговлей нефтепродуктами — «ЮНК-Ойл».

Две другие: «ЮНК-Стилл» и «ЮНК-Корн» занимаются соответственно металлом и зерном.

— Все эти сферы бизнеса, которые ты назвала, обычно контролируются криминальными структурами.

— Это я знаю, — согласно кивнула я, — только вот в офисе у Юрия Назаровича я не заметила ничего подозрительного.

— Ты, наверное, кроме своего брюнета, вообще ничего не видела, — кольнул меня Самаркин. — Ладно, — сказал он более миролюбивым тоном, — что-нибудь еще?

— В тот вечер, когда Петров исчез, он был на совещании в офисе Корниенко и перед уходом о чем-то говорил с Юрием Назаровичем. Интересно было бы узнать, о чем.

— А у самого Юрия Назаровича ты не хочешь спросить? — развернулся ко мне всем корпусом Алексей.

— И что он мне скажет? — Я вопросительно подняла брови.

— Ну, не знаю, — Самаркин сделал неопределенный жест рукой, — может быть, о чем они разговаривали?

— Может быть, может быть… — Я остановила автомобиль у дома по указанному мне Татьяной адресу.

Это было современное строение из цветного лицевого кирпича пастельных тонов, с эркерами и балкончиками, крытое алюминиевым профнастилом. Верх его был украшен башенками, предназначение которых было мне непонятно.

Я открыла дверь и собиралась идти одна, но, увидев тоскливую физиономию Самаркина, предложила:

— Если хочешь, пойдем со мной.

— Пошли, а то я уже устал в машине сидеть, — подвел он базу под свое желание отправиться вместе со мной, и я заметила, как просветлело его лицо.

Металлическая дверь была оборудована домофоном. Я надавила кнопку с цифрой «четыре», и в ответ запиликал зуммер. Долго никто не откликался, потом, наконец, что-то щелкнуло:

— Кто? — раздался женский голос.

— Ольга Юрьевна, — произнесла я в микрофон, — я Ольга Бойкова из еженедельника «Свидетель».

— Я не даю никаких интервью, — отрезала дамочка, и связь оборвалась.

Я бы не сказала, что она была очень уж огорчена пропажей своего мужа. Во всяком случае, по ее голосу, вполне бодрому, это не было заметно. Может, просто хорошо держит себя в руках?

— Что будем делать? — спросил стоящий за моей спиной Самаркин.

— Попробуем еще, — сказала я и снова надавила на четверку.

— Я же вам сказала, девушка, что мне сейчас не до интервью, — четко проговорила Петрова.

— Мне не нужно интервью, — быстро сказала я, чтобы она не успела снова отключить домофон.

— Вы же сказали, что вы из газеты. Я вас правильно поняла?

— Правильно, но пришла я к вам совсем за этим.

— Что же вы от меня хотите? — голос Петровой немного потеплел.

— Я занимаюсь поисками вашего мужа, хотела бы кое-что у вас узнать.

— Разве этим не милиция занимается?

— Я веду независимое журналистское расследование. Может, вы меня все-таки впустите? — Мне уже начинал надоедать этот треп по телефону.

— Хорошо, входите, — раздалось долгожданное согласие, и домофон снова отключился.

— Вперед, — кивнула я Алексею и открыла дверь.

Мы поднялись на второй этаж, где находилась четвертая квартира, и я собиралась уже позвонить, как дверь передо мной отворилась сама собой. За дверью я увидела моложавую ухоженную женщину лет сорока, в мягком светло-бежевом брючном костюме и белой атласной кофточке. Ее возраст выдавали только тоненькие морщинки под глазами и на шее под подбородком. У Петровой было немного вытянутое лицо и крупные чувственные губы. Короткие платиновые волосы открывали гладкий лоб и прямыми прядями спадали на уши, в которых были серьги причудливой формы из белого металла.