– То же, что у нас - кивнул Золотарев - план по хлопку, и приписки.

– И это тоже. План как товар: кто перевыполнит, мог часть своего хлопка переписать неудачливому соседу (конечно, не бесплатно). Потому, начальство обращалось с колхозниками, как с рабами. С силовой поддержкой не только местной милиции, но и банд собственных нукеров-надзирателей, обеспечивающих трудовую дисциплину (и вершащим самые грязные дела). И это сходило с рук в военное время - хлопок любой ценой.

– Может, в войну так и было надо - произнес Сирый - если у нас из хлопка, порох и все сопутствующее. Когда, цинично говоря, надо было выбирать, или поднапрячься, или Победы не будет.

– Может и так - пожал плечами Адмирал - на свет все выплыло уже после, когда домой стали возвращаться фронтовики. Кто никак не хотел быть поротыми рабами - тем более, видя, что начальство про "труд на благо родины" кричит, а свою родню, своих деток, от каторги освободило, восток же! Ну и, если поначалу хлопковыми рабами были лишь колхозники, а русские, в подавляющем большинстве городские, ИТР и квалифицированные рабочие, этого не знали - то после и их коснулось, и через фронтовое братство, и через смешанные семьи (особенно, военного времени - прежде, когда узбечки выходили за русских, то обычно уходили в город, а в войну стало, что и наши женщины из эвакуированных шли замуж за местных, и не только городских). А даже сталинский колхоз не идет ни в какое сравнение с тем средневековьем, что творили местные "баи" на хлопковых полях. И сила была у этих баев - если в городах, особенно таких как Ташкент и Самарканд, в милиции и прокуратуре обязательно наличествовали и русские, то в деревне, исключительно местные кадры, да еще и нередко связанные с начальством родством.

– И пришлось нашему Юрке Смоленцеву поработать, как Гдлян с Ивановым в иное время - усмехнулся Золотарев - читал в газетах, про двести дорогих ковров в сарае секретаря райкома, или десятках закопанных кувшинов с ювелиркой. Там и в само деле бои шли настоящие - говорят всякое, а вот о том не писали?

– Смоленцев рассказывал, случалось - ответил Адмирал - он же не один был, а за три сотни московских товарищей, кому поручили разобраться. При поддержке армейских частей ТуркВО и здоровых сил в местных Органах, парт- и госаппарате. Ну а что вы хотите - когда до какого-то бывшего курбаши в секретарском кресле вдруг доходит, что он под вышак пойдет с конфискацией, то есть терять ему абсолютно нечего, а под рукой вооруженная сила? Хорошо, леса там нет, не попартизанишь. Но все равно, потери были, и у спецгруппы, и у армейцев - если уж сам Смоленцев, который Гитлера брал, едва головы не лишился. Даже самая крутая подготовка не компенсирует незнания местных условий и обычаев. Когда пересечетесь, он сам вам подробности расскажет, если захочет конечно. А то, знаю я вас, вы своим благоверным расскажете, до Лючии дойдет, она своему муженьку устроит!

– Мы не расскажем - сказал Золотарев - вот клятву даю. Интересно же!

– Нет - ответил Адмирал - не обижайтесь, мужики, но Юрке я дал слово.

Выпили. Закусили. Перевели дух.

– Слушай, Петрович, а что это за история с "пузырями"? И секретность вокруг. Я, уж грешен, сначала подумал, что за бессмыслица - у нас тут под плановые лодки стапелей не хватает. А тут еще кто-то додумался, "бегемотов" лепить. Дизельная лодка в двадцать тысяч тонн, это что за неповоротливый монстр? И вдруг узнаю (только не спрашивай, как), что твоя была идея?

– Моя - кивнул Адмирал - только замысел был другой. Не боевые лодки. Хотя в случае войны, могут танкерами поработать, в море заправляя целый дивизион "двадцать первых". Ты макет помнишь, которым в Петропавловске-Камчатском японцев пугали, то ли есть тут вторая "моржиха", то ли нет? А это должны быть макеты, максимально схожие с оригиналом - чтоб и в море выходить могли, и погружаться, на виду у какого-нибудь иностранца.

– Дорого - сказал Сирый - там была, просто старая баржа и оболочка аэростата на каркасе. А тут, несколько тысяч тонн железа на верфь подать, и качественно собрать, чтоб не утопло, это во сколько обойдется казне?

– Так безопасность СССР дороже. Ты вот не думал, что мы стали сдерживающим фактором - как в семидесятые, ракетно-ядерный паритет? И что там, в Вашингтоне, наш фактор обязаны учитывать? Мы - или те, кто будто бы за нами, если у нас с будущим есть связь. Вот и задумано - а если еще несколько "моржих" появятся, что там скажут?

– Все равно дорого - не согласился Сирый - Петрович, это конечно, интересно, но ты понимаешь, что из-за этих "бегемотов" наш флот четыре лишние атомарины не получит? Или три - если по трудоемкости считать. У нас же ресурс не беспредельный - и построечных мест под такие объекты пока лишь два. И заняты оба - из дока готовую лодку вывели, с площадки туда вторую перемещаем, и на ее месте уже готовятся третью собирать, секции к подаче готовы уже. Как второй док будет готов, то и его загрузим по полной программе. Где тут еще две такие туши строить?

– Кузнецов сказал то же - сухо ответил Адмирал - решили, пока отложить. С перспективой, возможной переделки под реакторы. Если корпус будет как у настоящего "949". Дать флоту больше "щук" сейчас важнее.

– Пока не "щуки" - произнес Сирый - уже не "киты", но до "щук" все ж не дотягивают. Скорее уж, к "ершам" близки (прим.авт.
– "кит", это проект 627, самые первые советские атомарины, в нашей истории вступали в строй в 1957-1963 г. "Ерш", это проект 671, года 1966-1973. Ну а "щука", это 671РТМ, с 1977. Считались примерно равноценными с АПЛ "Лос-Анжелес" ВМФ США).

– Главное, что не "ревущие коровы" - сказал Адмирал - уж сколько бились со снижением шумности! И покрытие, и амортизаторы, и винты. И никакой бодяги с нержавейкой в парогенераторах - только титан! Если "киты" на списание пошли в конце восьмидесятых, то эти, я надеюсь, до конца века в строю доживут. Как у нас в две тыщи двенадцатом были, последние "щуки" в Седьмой дивизии в Гаджиево.

– Ой, не сглазь, Петрович - ответил Сирый - как бы еще какие черти в эксплуатации не полезли. Прыгать через поколение в эволюции - всегда чревато.