Затем она повернулась к толпе, но я успела заметить лихорадочный блеск счастья в её глазах.

— Ноги, что шагали по свету, должны быть пригвождены к кресту, — сказала она. В нависшей тишине сбежал первый из мальчишек-католиков, за ним другой, остальные последовали за ними. Наблюдая за их отступлением, она произнесла, — Сердце, что билось ради этого мира, должно пронзить ради меня.

Я закрыла глаза и тихо заплакала. Слёзы стекали по моим седым волосам и капали на иссохшую землю. Она, вновь охваченная теплом, прикоснулась к моей слезе кончиками пальцев.

— Как тебя зовут, сестра? — участливо спросила она.

Я давилась и задыхалась, пока наконец, как некое тайное сокровище, из глубины веков не всплыло моё истинное имя.

— Иоанна, — прошептала я. — Иоанна, жена Хузы, домоправителя Ирода [1] .

***

Они продержали её почти всю ночь, но наконец, даже самые горячие из её новообращённых отправились домой по кроватям. Я сидела снаружи на прохладной траве, в свете луны, и ждала. Фонари в палатке погасли. Её помощники и грубо раскрашенная палатка готовились покинуть город.

Лишь один огонёк пылал в палатке, изумрудное пятно в чёрных тенях. Оно переместилось к главному входу и превратилось в желтое свечение фонаря. Она небрежно покачивала его правой рукой, отбрасывая перед собой длинную золотую дорожку.

Она повернулась и посмотрела туда, где я сидела, хотя я была тенью в тени.

— Сестра? — Она попыталась сохранять тихий и уверенный тон, но я расслышала глубоко запрятанную дрожь. — Не думала, что ты прождёшь так долго.

— Не так уж и долго, — возразила я, встав на ноги и отряхивая юбку от травы. — По моим стандартам.

Она сделала осторожный шаг ко мне и подняла фонарь. Свет обтекал спокойные, безмятежные черты её лица, храня тайну её темных глаз. Её губы разомкнулись, когда я вступила в круг света.

— Я не причиню вам вреда, — сказала я. — Я никогда не сделала бы этого. Я просто хотела… спросить вас…

Она устала. Искусственное освещение придавало ей ложный цвет, но её рука дрожала под весом фонаря, а плечи опустились. Разумеется, она устала, Она устала под гнётом толпы. Так много голодных, нуждающихся, требующих.

И я, жаждущая того же.

— Могу ли я исцелить тебя, — закончила она за меня. — Убрать твою жажду и дать тебе покой.

Она не могла узнать об этом, только посмотрев на меня. Я слышала голос Бога.

— Нет, сестра, это не в моих силах, — её рука дрожала так сильно, что ей пришлось опустить фонарь и поставить около ног. — Мне так жаль, сестра Иоанна.

Я опустила глаза на свет, пылающий между нами.

— На самом деле я и не надеялась. Но я благодарю вас, что снова показали мне мою веру.

Я отвернулась, чтобы уйти во тьму, которая была моим домом. Но прежде, чем я вошла в неё целиком, она окликнула меня, и я повернулась и встретила её взгляд.

— Иоанна, жена Хузы, домоправителя Ирода, — голос сестры Эме сломался, когда она повторила моё имя. — Ты знала Его, не так ли?

Я закрыла глаза от сияния света.

— Да, — ответила я. Порыв ветра швырнул травинку во вздымающиеся волны озера, посеребрённые лунным светом. Палатка вздыхала и стонала, — Я знала их всех.

***

Я шла вместе с прокаженными, завернувшись в слои тряпок и обносков. Толпа всё ещё была велика, даже в столь поздний час, но перед прокаженными расступались все; мы двигались в одиночестве даже здесь, посреди потеющей толпы. Некоторые знали меня в лицо: ещё одна причина скрываться. Они знали меня как последовательницу Симона Мага [2] , и могли закидать камнями.

Я видела его лишь краткий миг, когда толпа переместилась, и его глаза были чудесными, пугающими и всеведущими. Вуаль, маскировка — всё это было бесполезно. Он знал, чем я являлась.

Я отступила, надеясь незаметно ускользнуть, но мою руку накрыла чужая рука. Я повернулась, шокированная, что кто-то осмелился прикоснуться к прокаженному, и увидела коренастого бородатого мужчину с добрым лицом и улыбкой.

— Тише, — посоветовал он мне. — Меня послали принести тебя.

Я узнала его — Иуда Искариот, один из двенадцати его слуг. Он привёл меня в маленький, плохо отремонтированный дом и предложил сесть на одно из разбросанных по грубому полу одеял или тюков. Он предложил пищу, не зная, насколько она для меня бесполезна, а затем вино и воду. Я взяла немного воды, чтобы развеять его подозрения.