Нет! Мамочка, помоги мне! Из-за слёз бетонные стены кажутся размытыми.

Нет! Этого не может быть. Я притягиваю колени в груди и пытаюсь встать.

Почему у меня так болит голова?

— Ты в порядке? — спрашивает мягкий голос, и я сажусь на пол, опираясь спиной о бетонную холодную стену. Мне требуется время, чтобы вытереть глаза и увидеть его.

Он всего лишь мальчик.

Его колени выпирают, он худой, но его плечи широкие, и его взгляд говорит мне, что он старше меня. Есть еще кое-что.

Печаль и грусть в его глазах. Или, может быть, я просто себе это нафантазировала, потому что, как только мое зрение фокусируется, он смотрит на меня с твердым выражением. Он не двигается с того места, где стоит, прислонившись к стене, на расстоянии нескольких футов от меня.

— Где я? — спрашиваю его быстро. Я не знаю, откуда берутся эти слова. Меня бросает в жар и холод, и я так смущена. — Я хочу уйти.

Он фыркает и качает головой, отталкиваясь от стены, где находился, и делает шаг ко мне. Он выше меня. В этот момент он меня пугает.

— Ты не можешь уйти, — просто говорит он.

Мое лицо морщится, и я качаю головой:

— Моя мама...

— Мы застряли здесь! — кричит он мне, гнев в его голосе заставляет меня вздрогнуть. Он смотрит на стену позади меня, его глаза скользят к полу, а затем обратно ко мне. — Мы не можем уйти.

Как только я начинаю протестовать, то слышу громкий грубый лай снаружи. За ним следуют серия еще более злобных лаев, которая беспрерывно продолжается. Это заставляет меня оглядеться вокруг и посмотреть в единственное окно. Оно маленькое и прямоугольное, покрытое грязью, и оно находится высоко на стене. Сквозь него почти не проливается свет. Может быть, перед ним посажен куст. Не уверена, но, по крайней мере, я знаю, что поблизости живут собаки.

— Не пытайся бежать, — говорит мальчик позади меня, и я поворачиваюсь к нему лицом. Угрозы окружают меня, и я сама виновата в этом. Сама виновата. Так глупо! Я обнимаю руками плечи.

— Моя мама...

— Прекрати, — командует мальчик, и я замолкаю, потому что я хорошая девочка. Я всегда была хорошей девочкой, и посмотрите, куда меня это привело.

Некоторое время было тихо, а потом мальчик делает один шаг ко мне. Я не двигаюсь. Я не знаю, что делать или где я, но глубоко внутри знаю, что этот мальчик не собирается причинять мне вред. В нем что-то есть. Что-то сломленное, страшное или даже злое, но чистое.

— Что с нами будет? — я спрашиваю его слабым голосом.

— Он не тронет тебя. Дело не в тебе.

— Что? — я не понимаю. Я ничего не понимаю.

— Он использует тебя, — он смотрит мимо меня, проявляется гнев, он сжимает челюсть. — Суть в том, что он заставляет меня делать то, что он хочет. Он знает, что я не буду... — его голос слабеет, и гнев сменяется на что-то другое. Что-то, чего я не вижу, потому что он отворачивается от меня.

Я тянусь к нему, хватая его за руку, чтобы он не оставлял меня, двигаясь чисто инстинктивно. Прикосновение похоже на искру. Как будто я приложила руку к пламени, но прежде чем я могу понять это, он снова поворачивается ко мне и хмуро смотрит на меня.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, как он причинил мне. Ты — это его инструмент против меня.

Он делает еще один шаг ближе ко мне, и это первый раз, когда я действительно смотрю ему в глаза. Глубина почти заставляет меня отскочить назад, но тогда я буду напротив стены. Пойманная в ловушку и загнанная в угол.

Он размыкает губы, чтобы сказать мне что-то, но слова не выходят. Время идет, но единственное, что я слышу это свое сердцебиение, когда он смотрит на меня. Его глаза не отрываются от моих, и я слишком напугана, чтобы отвести взгляд.

— Мне жаль, — говорит он решительно, но затем отворачивается, как если бы его признание было искренним.

По какой-то причине услышанные слова разрушают меня. Слезы текут по моим щекам, и когда я их вытираю, он смотрит на меня с отвращением. Я почти ожидаю, что он скажет мне прекратить, но он этого не делает.

Я изо всех сил стараюсь успокоиться, и каким-то образом у меня это получается. Может быть, потому, что я в действительности не верю ему: я не верю, что это безнадежно. Моя мама найдет меня, и она заставит этого мужчину заплатить за то, что он сделал. И мне, и этому мальчику. Я знаю, что так и будет.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, чтобы не дать ему оставить меня, когда он поворачивается. Я облизываю губы, пробуя соленые слезы и вытирая щеки. Я не хочу плакать. Я хочу уйти отсюда.

— Дж... — он начинает отвечать мне, но мы оба подпрыгиваем и смотрим на дверь, когда она открывается, заставляя нас замолчать, а меня инстинктивно отступить. Я хватаюсь за руку мальчика, спрятавшись позади него. Я ничего не знаю об этом мужчине, но взгляд, который он на меня бросает, внушает желание бежать, однако у меня нет ни единого шанса. Мальчик хватает меня за запястье другой рукой и тянет ближе к себе, лицом к своей спине. Он отступает, пока я не упираюсь спиной в стену. Он специально держится между мной и мужчиной.