Кохабар оглянулся и увидел, как от сильного жара разбушевавшегося пламени, одно за другим, лопались со звоном стёкла дворца. Впрочем, теперь этот большой дом менее всего походил на дворец. Исчезли лепные украшения, исчезли башенки и фигурки животных, созданные при помощи колдовства Зембильды и Кохабар в этот момент даже немного пожалел, что замок, восхитивший его своей красотой, на поверку оказался всего лишь иллюзией...

Маг вспомнил, что его лицо и руки испачканы кровью. Он с удовольствием набрал полные горсти холодного колючего снега и умылся этой обжигающей кашей, ухая и пыхтя.

"Одна потеря всё-таки приключилась, — мимолётно подумал он. — Где там, в замке, я оставил свои любимые перчатки! Наверное, в "тронном зале". Ну, ничего, в Летающем Замке у меня лежат ещё четыре пары".

Он вытер насухо лицо и руки полами своего плаща и подошёл к Тисандру, который неподвижно стоял возле большого сугроба.

— Вот она! Её уже больше месяца никто не трогал! — сказал Тисандр, показывая на сугроб и поднимая то одну, то другую ногу, потому что туфли шута — совсем неподходящая обувь для прогулок по снегу.

При помощи своих волшебных вещей и заклинаний Мандиала Кохабар приподнял плиту в воздух, и для того, чтобы стряхнуть с неё снежную шапку, заставил повернуться ребром к поверхности земли.

Тисандр отошёл на почтительное расстояние и с изумлением наблюдал за тем, с какой лёгкостью Кохабар управляет плитой. Маг придирчиво осмотрел поверхность огромной каменной призмы и, не обнаружив ни единой трещинки, довольно хмыкнул и опустил плиту на снег. Затем он, как следует, затянул шнурки на своей дорожной сумке, перекинул её через плечо, и легко запрыгнув на плиту, весело сказал подошедшему поэту-менестрелю:

— Прощай, Тисандр! Ты здорово помог мне и за это я сохраню тебе жизнь!

— Но... — Тисандр сглотнул "комок", подступивший к горлу. — Но, господин Кохабар, вы же обещали взять меня с собой! — на глазах поэта появились слёзы.

— Ха!... Я соврал, — с умилённой улыбкой на лице, от которой щегольские усики чуть-чуть поднялись вверх, ответил Чёрный Маг. — Ты ведь, с самого начала мог предупредить меня о том, что Чёрная Ведьма Зембильда не та, кем кажется. Мог предупредить меня о том, что она собирается погубить меня, но... — Кохабар скорчил недовольную гримасу, — но ты не сделал этого, так что я имею полное право оставить тебя здесь!

Тисандр плюхнулся перед плитой на колени и умоляюще запричитал:

— Прошу, пощадите меня, господин Кохабар! Не оставляйте меня здесь одного, не оставляйте меня в этой пустыне! Я погибну! Клянусь, я буду петь, и играть для вас день и ночь! Для вас и ваших слуг! Я...

— Довольно! — оборвал его Кохабар, рубанув ладонью воздух. — У меня полный замок таких придурков, как ты, и я не вижу смысла в том, чтобы пополнить их число ещё одним! Прощай поэт!

Кохабар прочёл заклинание Нужного Направления и плита, взмыв в воздух, понесла его прочь от замка, который превратился в гигантский бухающий и трещащий костёр.

Поэт-менестрель в приступе отчаянья отбросил свою лютню в сторону и уронил голову в холодный снег. Тело его сотрясали рыдания. Он был уверен в том, что сейчас исполняет последнюю мелодию в своей жизни, удручающую мелодию реквиема по своей несчастливой судьбе...

Четыре долгих дня ушло у Кохабара на то, чтобы долететь до той самой поляны в Гиблых Лесах, где он оставил свой Летающий Замок.

Он ещё издали заметил дым, поднимающийся вверх с того самого места, где должна была стоять его крепость. Когда Кохабар достиг поляны, то его нижняя челюсть, под впечатлением увиденного, безвольно повисла, а чувства, вмиг нахлынувшие на него, были столь противоречивыми, что описать их не смог бы ни один поэт-менестрель.

Летающий Замок был расколот, а, скорее, разрезан на четыре неравных части, а дым исходил от двух костров, у одного из которых, рассевшись кругом, грелись воины-Тролли, а у другого — Летуны. Причём, Кохабар заметил, что крылатых существ было уже не восемь, а десять. Между кострами расхаживал долговязый Хери, который, заметив Мага, радостно замахал ему обеими лапами.

Кохабар опустил новую плиту рядом с костром, у которого грелись Летуны и, спрыгнув на утоптанный снег, спросил у, подбежавшего к нему, Хери:

— Что здесь произошло?

Хери, у которого на правой лапе каким-то непонятным образом была сбрита вся шерсть, не медля, ответил:

— Это всё Грозник! Он разрушил Замок два дня назад и забрал с собою этого Свободного Охотника, которого мы подобрали не так давно. Зачем он ему понадобился — я не знаю. А ещё Грозник одним махом убил одиннадцать Троллей, так что теперь их осталось тридцать шесть. А ещё сегодня прилетели два Летуна от какого-то пирата Дастиана со срочным посланием к вам. Вон они — греются у костра, — махнул лапой Хери, — вместе с нашими.