— Нет, нет, я здоров, — отозвался Георгий, вздохнув. — И колено совсем не болит. Так..., какая-то хандра...

Нира молча встала, подошла к саням, и, немного покопавшись в поклаже, извлекла из-под шкур большую фляжку. Затем она вернулась к костру и протянула пузатый сосуд Георгию.

— Это — "весёлка" Лукана. Полная фляжка. Сделай пару глотков и печаль уйдёт.

— Спасибо, — Георгий вынул пробку и, булькая, отхлебнул прямо из фляжки обжигающую горло жидкость. Ухнув от знакомого ощущения внезапно "вспыхнувшего" в гортани "пламени", Георгий, набрав в ладонь холодного снега, отправил его в рот для того, чтобы заглушить этот эфемерный "пожар".

Тряхнув головой, он отдал фляжку Нире, которая, не притронувшись к её содержимому, встала и положила её обратно под шкуры, плотно обтягивающие поклажу на санях.

Георгий с аппетитом поел варёного мяса, выпил кружку горячего чая и улёгся на заранее расстеленное одеяло перед потрескивающим костром. Нира же, напротив, не спешила ложиться спать. Она долго ещё сидела на корточках, зажав кружку с чаем в ладонях, и задумчиво смотрела на огонь...

Георгий, закрывая глаза, подумал о том, что девушка, наверное, сейчас находится где-то далеко-далеко в своих мыслях и воспоминаниях, там, где остались близкие ей, добрые хорошие отзывчивые люди...

Чуть только забрезжил рассвет, а девушка уже будила своего спутника.

— Вставай, Жора, пора идти дальше, — она улыбнулась краешком рта. — Или ты собрался дрыхнуть до обеда?

Георгий зевнул, откинул шкуры, встал, вытянув руки вверх, и потянулся, сбрасывая с себя остатки сна.

Позавтракав, они уложили вещи, забросали костёр снегом и тронулись в путь.

Погода благоприятствовала путешественникам. Сегодняшний день, как и вчерашний, выдался на редкость тихим и безветренным. На чистом, голубом небе не было ни одного облака, солнце светило ярко и как-то по-праздничному, и от этого на душе у Георгия стало особенно тепло, и он на минуту забыл о трудностях и опасностях, которые ему пришлось пережить, и почувствовал себя очень сильным и уверенным человеком, которому "любое море по колено, любые горы по плечу".

Он и Нира снова встали впереди собак и шли медленно, стараясь как можно плотнее утрамбовать снег для того, чтобы их четвероногим друзьям и защитникам было легче тащить тяжёлую поклажу.

В полдень они прошли место, где в Баснаму впадала ещё одна речушка под названием — Делия. Как только она осталась позади, Георгий с удивлением заметил, что идти стало намного легче, и причина этого крылась в том, что примерно в середине Баснамы, по которой они сейчас двигались, в толще снега появилось углубление, засыпанное вновь выпавшим снегом. Георгий спросил у Ниры о происхождении этой длинной борозды, и та ответила:

— Наверное, здесь, несколько дней назад прошли Свободные Охотники из долины Делии. Они и оставили после себя эту дорогу.

— Это про них говорил нам Лукан? — спросил Георгий.

— Да, — ответила девушка. — Им повезло больше, чем нам. Полоса Дождя прошла мимо них, и они по-прежнему продолжали идти, в то время, когда мы отсиживались в пещерах Горцев, — она на миг замолчала и добавила:

— Если б не Полоса Дождя, мы бы уже догнали их. А сейчас нам это вряд ли удастся. Придётся идти одним. Но, по проторенному пути всегда легче передвигаться!

***

Через несколько дней лесная чаща уступила место невысоким скалистым горам, а тропа, проложенная Свободными Охотниками с реки Делии, была в этом месте почти не тронута снегопадом. Всё-таки Нира и Георгий двигались быстрее, чем караван с Делии и девушка даже выразила надежду, что они всё же смогут нагнать караван, чему Георгий был несказанно рад, потому что предыдущая ночь в Гиблых Лесах вновь напомнила ему о том, насколько дика и опасна страна Мазергала.

Дело в том, что прошедшую ночь ему и Нире пришлось провести, не смыкая глаз. И виною тому стала стая диких волков, которые, почуяв запах людей и собак, вероятно, решили ими полакомиться.

Путникам пришлось разжечь огромный костёр и держать арбалеты наготове, потому как белые волки (а в Гиблых Лесах все волки были белыми) подступили достаточно близко, на расстояние двух длинных прыжков, и даже осознание того, что каждый из псов Лукана стоил трёх волков, не успокаивало ни Георгия, ни его очаровательную спутницу.

Бонзо и Лект всю прошедшую ночь угрожающе рычали, повернувшись мордами к лесу и пару раз, вскочив, принимались угрожающе лаять, когда какой-нибудь, особенно обнаглевший волк, слишком близко, по их мнению, подкрадывался к костру.

Нира просидевшая всю эту ночь рядом с Георгием, указывала на вспыхивающие время от времени в лесной мгле, красноватые огоньки, и объясняла Георгию, что это — глаза белых волков и что в следующую ночь эти звери попытаются подойти ещё ближе, а если к ним примкнет вторая голодная стая, то эти твари обязательно нападут и тогда людям и собакам придётся сражаться за свою жизнь.

Георгия эта новость расстроила и встревожила и сейчас, он вглядывался в, ставшие скалистыми, берега Баснамы, гадая, преследует ли их белая стая или волки всё-таки не решатся бежать за ними по открытому пространству. Пока что он не замечал вокруг никакого движения, которое могло бы насторожить его.