Шрифт:
– Для более близкого периода, необходимо вживление в сознание психо-корректорного блока или как мы его прозвали – маяка. А эту операцию выдержат не многие.
– Что будет в случае … неудачной операции?
– Необратимая девиация матрицы сознания и полное отмирание участков мозга, отвечающих за осознания себя как личности плюс …
– Да дебилом человек становится! – вклинился в паузу Исмоилов, которого уже порядком утомило словесное словоблудие ученого.
– Ну, в общем – да – подтвердил заявление главы ВКС, Корольков.
– Понятно. Сколько Вам нужно времени на налаживание процесса и отбор кандидатов?
– Это крайне сложные и длительные процессы. Думаю, лет за пять, мы сможем наработать необходимую базу и полностью обкатать технологию.
– Шесть месяцев.
– Но, позвольте …
– Я даю Вам неограниченное финансирование и полный карт-бланш, но, через шесть месяцев должен быть результат! – отрезал император.
– Кстати Вы сказали, что уже стабилизировали…. А черт, воскресили кого-то, кого?
– Спиридонов Г.А.
– адмирал из 1770 года погибший в Чесменской битве и Ольшанский К.Ф. – старший лейтенант морской пехоты, погибший в ходе десанта в 1944 году.
– Сейчас пытаемся вытащить капитана летунов с «Муравейника» - этот тот самый авианосец погибшей при первом контакте с Роем.
– Почему такой выбор?
– Я уже говорил, Александр Александрович, пока мы работаем с наиболее сильными и стабильными сознаниями, для остальных и более близкого периода - необходим маяк.
– Кстати, все три случая обладают уникальной особенностью! По расчетам аналитического искина на основе известной биографии – все трое имели потенциал 96,71% достичь карьерных высот, благодаря выдающимся тактическим и аналитическим способностям.
– Проще говоря, Вы вытащили потенциальных, но, не вовремя, погибших гениев военного дела…. Почему тогда не Суворов или, допустим, Сталин?
– Честно говоря, пытались… - смутился Корольков.
– Но, сознание первого было намертво заякорено в своем времени. Предположительно из-за того, что он полностью реализовал свой потенциал военного стратега.
– А второго не разрешил я. Не хватало нам еще повторения истории с революциями – заметил Громов.
– Убедил, Анатолий Остапович – теперь уже смутился император.
– На каком сейчас этапе работа с выдернутыми сознаниями?
– Собираем информацию для моделирования телесной оболочки идентичной, эм... утраченной. Для уменьшения психологического диссонанса. Так же разрабатываем систему адаптации.
– Плюс рассматриваем возможность, так сказать, привить к сознанию несколько дополнительных блоков. Для усвоения информации, за последние пару веков без вывиха сознания.
– Хорошо. Держите меня в курсе событий. Доклад каждую неделю. Все, работайте, господа!
Уже прикрывая за собой дверь, Громов услышал, как император обращается к своему адъютанту.
– Паша, плесни-ка водочки. А то у меня голова кругом, от таких известий.
Директор ГРУ усмехнулся про себя, все-таки император тоже человек, а человеческому разуму сложно переварить такие новости и не сорваться с резьбы. Не каждый же день сообщают, что изобрели эликсир бессмертия и машину времени в одном флаконе.
[1] Лиман – мелководный залив при впадении реки в море
[2] Корабли РЭБ – корабли радиоэлектронной борьбы.
[3] Сверх-пространство – пространство космоса в котором совершаются дальние переходы. Значительно сокращает время перелетов из системы в систему. Аналог гиперпространства.
[4] Тавтология – риторическая фигура, представляющая собой повторение одних и тех же или близких по смыслу слов.
Глава 2 Пробуждение.
Мгла. Серое безвременье. Абсолютно невозможно следить за течением бесконечных минут. Сколько прошло времени? Я не знаю. Может быть час, а может целая вечность. Тысячи и тысячи белесых субстанций. Они мечутся в этой бескрайней мгле. Им страшно. Их страх пропитывает все вокруг, он разливается в пространстве подобно океану. Накатывает волнами, погребая под собой новые, только что образовавшиеся островки белого тумана. Так было и со мной. Со мной? А кто это - я? ...
Не важно! Если начать думать об этом, я стану таким же. Таким как они! Источающим бесконечный страх и голод – ничто.
Иногда рядом со мной возникают огоньки. В странной мгле они кажутся нестерпимо яркими. Почти все они – холодные, я боюсь приближаться к ним. От них разит чужим. От других – веет теплом и чем-то до боли родным. Такие, я впитываю в себя. Да кто же я? Нет! Нельзя! Нельзя думать об этом! Нужно ждать! ...
Чего ждать? Я не знаю. Но, ждать нужно! ...