Шрифт:
Произошло как раз наоборот.
Шустрые ребята из отдела, работавшего по евреям, засекли их как раз на Невском.
Отец Лейба был привлечен к ответственности. Поскольку год «карантина» не миновал, а имелись все доказательства встречи с иностранцем, ему инкриминировали ни много ни мало, как шпионаж в пользу враждебного государства. У СССР с Израилем в то время не было дипломатических отношений, страны считались врагами.
Ему подобрали нужную статью и, кажется, дали срок.
А дальше…
Приоткрылись склепы и повеяло тленом старых костей.
Сквозь маску Брежневского пресенильного благодушия прорезался энкэвэдэшный оскал минувшей эпохи. И даже прошуршали в воздухе страшные ярлыки «ЧСИР» – то есть «член семьи изменника родины».
За «преступление» отца Лейба опустили по полной программе тех лет.
Исключили из комсомола.
(Что было равносильно отлучению от церкви в эпоху мирного царизма.)
И тут же автоматически отчислили из университета.
На пятом курсе.
До получения диплома математика ему не хватило нескольких месяцев.
Больше о судьбе Лейба мне ничего не известно…
Леониду Ильичу Брежневу оставалось царствовать два года.
Очень долгий путь к границе
Случались в СССР казусы и не столь трагические.
Хотя тоже полностью коверкающие судьбу человека.
Например, мой дядя (самых честных правил!), муж сестры отца был военным.
В Уфе он работал военпредом на одном из местных оборонных заводов. Существовала такая должность, типа контролера ОТК со стороны армии. Но еще раньше, в молодости, когда служил на флоте, он – как говорил сам, по великой дурости – подписался на допуск максимальной секретности.
Который подразумевал бессрочный карантин.
И совершив глупость однажды, в зрелой жизни дядя не мог съездить даже в Болгарию… Граница для него оказалась действительно на замке.
Теперь, конечно, доступно все.
Но дядя мой стар и нездоров, к тому же приходится помогать сыну с больной внучкой – и теперь ему не до заграниц.
Все должно делаться в свое время.
И самое страшное – когда рука государства не позволяет человеку использовать время жизни по назначению.
ГРАНИЦА
Но мне повезло.
Или можно сказать по-иному: невезение в моей жизни не было беспредельным.
Я доехал до рубежа и даже пересек его.
Сама граница потрясла воображение. Я ожидал увидеть что-то подобное – и в общем не ошибся. Однако реальное зрелище действовало в сто раз сильнее, чем умственные представления или кадры из фильмов.
Очищенные от леса холмы.
И широкая, аккуратно перепаханная контрольно-следовая полоса, которая тянулась, повторяя изгибы рельефа, сколько хватало глаз. И таяла вдали по обе стороны от насыпи.
Пограничного столба я не успел заметить. Но когда поезд нырнул под легкую алюминиевую арку, уже с польской стороны я увидел герб и надпись
Союз Советских Социалистических Республик
Поезд ехал уже по той стороне.
По Польше.
Все собрались в купе командира пить шампанское: большинство, подобно мне, оказались за рубежом в первый раз.
А я смотрел вокруг и пытался понять свое удивление.
Нечто подобное я уже когда-то читал у Ремарка. Кажется, в «Ночи в Лиссабоне». Но сейчас вдруг ощутил все на себе.
Сознавая абсурдность, я ожидал, что за границей все окажется абсолютно другим.
Но за окнами летели те же кусты и перелески, и вечернее небо не стало зеленым, а хранило свою обычную синеву.
И порхающая над лугом бабочка, вероятно, не раз пересекала границу и жила то в Польше, то в СССР, не заботясь о паспорте…
Это было естественным.
Но казалось чуточку странным.
Польша
Прости меня, читатель, что я опять отвлекаюсь.
Но взявшись за эту книгу, я невольно принялся оживлять в памяти историю. И обладая исключительной памятью на отдельные штрихи, искренне верю, что могу рассказать нечто любопытное.