– Грабители? – удивленно повторил Карелин, глядя на лежавшего без сознания мужчину.

– Так ведь, барин, – Николай передал свою ношу другому слуге и подошел к князю, – мы нашли его на обочине дороги, совсем голого и раненого. А раз он еще дышал, я решил привезти его сюда. Он сказал всего одно слово: “грабителии”. Так мы и узнали, что на него напали и ограбили.

– Живее, – приказал Александр, – положите его поближе к огню, он, должно быть, совсем закоченел. Наташа,прошутебя,займисьимнемедленно.

Слуги положили носилки рядом с большой печью, и руки Александра приоткрыли лицо раненого. Это был молодой человек с каштановыми волосами и правильными чертами лица, только сейчас лицо его дергалось и кривилось.

Лиза шагнула вперед и остановилась, побледнев от страха. Без сомнения, она знала этого человека, эти волосы, это исказившееся, смертельно-бледное лицо. Перед ней был Федор Лаврецкий. С секунду, не веря своим глазам, Лиза смотрела на него, а потом всё вокруг нее завертелось, закружилось, и она стала оседать на пол, погружаясь в темную пропасть беспамятства. Изумленный и встревоженный, Александр бросился к Лизе, чтобы подхватить ее на руки; следом подошла и Наташа.

– Это обычный обморок, Александр. Она просто испугалась, увидев раненого. Пусть ей дадут нюхательную соль, этого вполне достаточно.

В ушах Карелина звучал холодный, надменный голос Наташи, и он зло посмотрел на нее, с трудом сдерживая свою ярость. С драгоценной ношей на руках, Александр направился к комнате жены. За ним шли напуганные Катя и Нюшка.

– Я подойду, как только закончу с раненым, – сказала Наташа вдогонку.

Она подготовила комнату на нижнем этаже, рядом с библиотекой, которую Лиза выделила для гостей, принесла аптечку и теплую вскипяченную воду. Своими ловкими руками Наташа принялась умело обрабатывать раны на теле мужчины. Федор по-прежнему оставался неподвижным и не подавал никаких признаков жизни. Вдобавок ко всему у него была пробита голова: именно из-за этой раны он и потерял сознание. Николай усердно помогал Наташе в ее нелегком деле. Когда раны были промыты и забинтованы, он надел на Федора теплую рубашку и укрыл его шерстяным одеялом. Видя, что раненый снова мечется в горячке, Наташа влила в него сердечное лекарство, приготовленное ей самой. Нахмурив брови, она пощупала пульс и убедилась, что сердце слабо, но бьется. Сверху спустился Александр узнать, как дела.

– Кто может быть этот человек? – недоумевающе пробормотал он. – Это не крестьянин, разумеется, но у него ничего не осталось из одежды, чтобы узнать о нем хоть что-то.

Николай и Владимир вернулись к своему рассказу, а Наташа прикладывала ко лбу Федора холодный компресс.

– Наташа, я сам займусь им, – сказал Александр, – а тебя я прошу подняться и осмотреть Лизу. Этонеобычныйобморок.

Наташа послушно отправилась наверх. Карелин, сдерживая желание побежать следом, отыскал в кармане папиросу и нервно закурил. Катя подбросила в печурку дров, и огонь разгорелся сильнее, согревая комнату. Раненый поудобнее вытянулся на кровати.

Безумно желая знать, как Лиза, князь направился к лестнице, но дойдя до нее, понял, что в комнате жены он будет лишним, вернулся к раненому и подошел к его кровати. Федор с заметным усилием открыл глаза. Он осмотрелся, с недоумением обведя комнату мутным взглядом, а затем его глаза в испуге остановились на лице Александра.

– Вижу, Вам уже лучше, – радостно воскликнул Карелин. – Молчите, друг мой, молчите и не двигайтесь. Постарайтесь уснуть или подремать, по крайней мере, Вам это нужно. Еще будет время поговорить обо всем. Сейчас придет доктор, а пока с Вами побудет этот человек.

Строго наказав Владимиру не отходить от раненого, Александр снова пошел к лестнице, с тревогой поглядывая наверх.

– Этот... этот человек... – еле слышно пролепетал Федор.

– Это князь Карелин, – любезно пояснил Владимир, – барин наш. Да Вы можете быть покойны, здесь вам ничто не угрожает.

Федор обессиленно закрыл глаза; мысли путались в его голове, он снова был на грани беспамятства, но это имя продолжало отдаваться в ушах дьявольским криком, словно в кошмарном сне.

– Вы, господин хороший, в его владениях, в Карелинке, – радостно продолжал пояснять Владимир. – Князь не может быть с Вами, потому как барыня наша, княгиня, стало быть, занемогла, тоже чувств лишилась, увидев, что мы вас принесли. Барин наш – самый хороший человек на свете, и лучшего места Вам днем с огнем не сыскать.

Федор крепко сжал губы, чтобы сдержать стон. Он исколесил всю Россию, убегая от Карелина, от Лизы, и вот, словно по злой насмешке судьбы, он здесь, под крышей их собственного дома.

А тем временем Наташа спустилась по лестнице и присоединилась к Александру.

– У Лизы разыгрались нервы, – сухо пояснила она, – это следствие сильного испуга. Ничего особенного, учитывая вид того раненого бедняги, когда она увидела его.

– Три месяца она лично лечила больных в деревне, несколько человек умерло у нее на руках, но она оставалась спокойной и не теряла от этого сознание, – недоумевал Карелин.

– Организм человека меняется, Александр.

– Ты хочешь сказать, у нее что-то серьезное? – всполошился Карелин.

Отвернувшись от князя, Наташа подошла к печке. С тревожным нетерпением он пошел за ней. Его беспокоило поведение Наташи.

– Знаешь, я бы лучше помолчала, и пусть бы она сама сказала тебе об этом, Александр. В таких случаях обычно так и поступают, – ответила Наташа, не глядя на него. – Так заведено и, в общем-то, это радостно. Видя, что здесь происходит, я понимаю, что тебе, может быть, будет очень приятно услышать то, что я скажу! – Немного поколебавшись, Наташа продолжила. – Лиза на самом деле твоя жена, Александр?