– Что? Вы имеете в виду старинное оружие, уничтожившее Старый Мир? Нет, конечно, нет. – Дон Карлос покачал головой. – Но мы были в своем роде столь же глупы и грешны, как и наши легендарные праотцы, и результаты были под стать. Можете называть это человеческой жадностью, можете наказывать эль Дио. Как угодно. С моей точки зрения, особой разницы нет. Первое и второе означают примерно одно и то же.

Руори пристально смотрел на священника.

– Я был бы счастливо побеседовать с вами еще, сьнер, – сказал он, надеясь, что выбрал верную формулу обращения. – Сейчас редко можно встретить человека, знающего историю, а не мифы.

– Обязательно, – сказал дон Карлос. – Окажите честь.

Доньита Треза нетерпеливо переступила с ножки на ножку.

– У нас есть обычай танцевать.

Ее отец рассмеялся.

– О да! Юные дамы слишком долго ждали. Терпение дается им нелегко. У нас есть довольно времени продолжить беседу завтра, сьнер капитан. А теперь – музыка!

Он подал знак. Вступил оркестр. Некоторые инструменты были похожи на маурийские, некоторые казались незнакомыми. Сама музыкальная гармония отличалась… что-то подобное встречалось в Стралии. На руку Руори легла ладонь. Он посмотрел на Трезу.

– Поскольку вы меня не приглашаете, могу я быть столь нескромной и пригласить вас?

– Что значит «быть нескромной»? – поинтересовался он.

Она покраснела и попробовала объяснить, но ничего не получилось. Руори решил, что это очередная местная моральная концепция, которой не было аналога в моральном спектре мореходов. К этому времени мейканские девушки и их кавалеры уже вышли на середину зала. Несколько секунд Руори наблюдал за парами.

– Это незнакомый танец. Я не знаю движений. Но, кажется, я быстро научусь.

Она скользнула в его объятия, и это было приятно.

– У вас хорошо получается, – сказала Треза минуту спустя. – У вас все так пластичны?

Лишь немного спустя он понял, что это комплимент. Но будучи истинным островитянином, он воспринял вопрос буквально.

– Мы много времени проводим в море. Чувство ритма и равновесия – необходимые качества, если не хочешь постоянно падать в волны.

Она наморщила нос.

– Довольно, перестаньте! – засмеялась она. – Вы такое серьезный, как С'Осе в соборе.

Руори тоже улыбнулся. Он был высокий, молодой, смуглокожий, как и все островитяне, но с серыми глазами – память о его инглийских предках. Будучи н'зеланцем, он имел на теле меньше татуировок. Но, с другой стороны, в косу он вплел филигрань из китовой кости, саронг был сшит из самого тонкого батика, и он добавил к костюму рубашку с кружевами. С костюмом контрастировал нож, без которого любой мауриец чувствовал себя до неприличия беспомощным: старый, потертый. Но стоило лишь взглянуть на лезвие, и становилось ясно, что это идеальное оружие.

– Я хотел бы увидеть этого С'Осе, – сказал он. – Вы мне покажете?

– Как долго вы у нас пробудете?

– Сколько будет возможно. Мы намерены исследовать весь мейканский берег. До сих пор все контакты Маураи с Мерикой ограничивались экспедицией с Авайев к Калфорни. Там была обнаружена пустыня, редкие племена дикарей. Но от оккайданских торговцев мы слышали, что на севере есть леса и там противостоят друг другу люди белой и желтой расы. До нашей экспедиции мы не имели понятия, что лежит на юг от Калфорни. Может быть, вы нам расскажете, чем ждать в Южмерике?

– Очень немного, – вздохнула Треза. – Даже в Бразилии.

– Зато в Мейко цветут восхитительные розы.

К ней вернулось хорошее настроение.

– А в Н'зелании процветает искусство комплиментов, – засмеялась она.

– Отнюдь, мы слишком прямолинейны. Конечно, если не рассказываем о наших странствиях. Тоща мы плетем фантастические небылицы.

– А что вы будете рассказывать об этой экспедиции?

– Буду немногословен, иначе все юноши Федерации ринутся сюда. Но я вас приглашу на корабль, доньита, покажу вам главный компас. И с этого момента компас всегда будет показывать на С'Антон д'Иньо. Вы станете, так сказать, розой нашего компаса.

К некоторому удивлению Руори, она поняла шутку и засмеялась. Ловкая и гибкая, она изящно вела танец.

Ночь близилась к концу Они танцевали еще несколько раз, стараясь не нарушать рамок дозволенного и не привлекать внимания, обменивались всякими веселыми глупостями. Когда рассвет был уже недалеко, оркестр был отпущен отдыхать, и гости, скрывая зевки ладонями, начали понемногу расходиться.

– Как это скучно, стоять и говорить всем «до свидания», – прошептала Треза. – Пусть думают, что я уже ушла спать.