Записка Господу Богу
вернуться

Вознесенская Юлия Николаевна
Шрифт:

Прерванный сонет

В мгновенье вечера что вечности ничтожней,Когда зеленая звезда обронит свет,И щиколотку тронет подорожник,Росой отметив босоногий след?И вся тщета людей и суета планет —Всего лишь пыль на крылышке тревожномУ мотылька: коснись неосторожно —И цвета нет, да и рисунка нет,И вся-то жизнь – как прерванный сонет.

Баллада о телеграмме

В ночь телеграмму принес почтальон —Три слова: «Ваш друг в беде».И в ту же минуту отброшен сон,И страхов накинулся целый мильон:Что, как, почему и где?А младший мой сын, как назло, заболелВ эту осеннюю стынь,То жаром он пышет, то бледен, как мел,И врач от него отходить не велел,Но остался с соседкою сын.А позднею ночью автобусов нет,А надо весь город пройти.От самого дома за мною воследГнусавит сопля восемнадцати лет:«Нам, крошка, не по пути»?И я выхожу поскорей на Неву —Там ветреней, но светлей.Иду, замерзая, от злости реву.И пуговицы в волнении рву.Ох, дождик! Хоть ты не лей…Но вот позади новостроек район,Гранитным стал берег Невы.Стоит постовой. Подозрительно онНа мой перепачканный смотрит капрон:«Гражданка! Куда это вы»?Плюю на блюстителя и бегу.А он, встрепенувшись, за мной,Свистит, ругается на бегу,А я объяснить ничего не могу,И вдруг – такси под стеной!Был с юмором, видимо, парень-таксист —Навстречу мне дверцу открыл.Рванул он – и сзади растаял свист,Как будто на паре крыл.Я шарю в карманах – одна вода,А счетчик мелькает рублем…Тот парень простит меня, верно, когдаСтихи эти встретит мои, но тогдаЯ ушла проходным двором.Прошла метеором все три этажа,В жизни так не неслась!В квартиру врываюсь уже не дыша.Друзья за бутылкой: «Что, хорошаХохмочка удалась?Ну, что ты уставилась, как истукан?Твою верность мы знаем сейчас»!Ну, что ж, друзья, наливайте стакан,Выпьем за дружеский этот обманИ за то, что я вижу вас.1968

Месяц ревность

С чего ты взял, что листья с яблонь опадали?Они с тоской зеленой отпадалиОт яблочных незреющих боков.Опаловая падаль облаковПод яблонями в лужах допревала.Дойдя до середины, до привала,Сентябрь на опустевшей грядке спал —Он опустился, спился и устал,Утратил краски и забросил кисти.В кадушке дождевой уныло кислиКленовых листьев плоские мазки.Цветной капусты жирные мозгиФлюиды диабета излучали,И паутины липкими лучамиКуски пейзажа были скреплены,Но по краям убогой пеленыВсе пятна неопрятно расползались.А в центре гуттаперчевый физалисЖеманничал, румянился и лгал,Качался и голодных птиц пугал.Пройдусь по саду. Горькая отрада! —Цикуты благородная отраваУже созрела. Я тебя сожну,Костлявый зонтик твой в руке сожму.

Осенью

Когда упали яблоки в саду,Отрада лета перешла в отравуВина домашнего, бродившего во рвуИ отравлявшего мне жизнь мою по праву.По праву ленному владелицы судьбыИли души своей – они, как будто, сестры —Вступила я на этот коврик пестрыйБездумной лесопарковой ходьбы.Там я читала осень по слогам,А ветры тоньше птиц апрельских пели,А дождик был пленительней капели,И опадала рощица к ногам.Не весела была я, но чиста.И не одна я – все мы в эту осеньУ красных кленов милостыни просимИ музыки с осеннего листа.

Ночь

Тихо. И листья не падают с кленов.Ветер, ты их до утра не морочь!Тихо проходит по улицам соннымЧерная кошка по имени Ночь.Рядом иду я. Касаясь рукоюГладкой и теплой кошачьей спины,Все позабытые двери прикрою,Всем наколдую хорошие сны.Ковшик Медведицы зорькой пролился…Злее бессонниц не знаю врагов.Видно, никто за меня не томился,Присно и днесь и во веки веков.Господи, Боже ты мой, да за что мнеЭта бессонница, эта напасть?Разве владею я совестью темной,Разве сожгла меня черная страсть?

Я не считаю секунд

Я не считаю секунд скрупулезно —Каждая смерти длиннее.Я и не плачу – какие там слезы,Если душа соленеет!Здесь я стою. Немота солеваяНе спорит с библейской судьбою.Вслед тебе руки свои посылаю,Руки летят за тобою.Рациональны все линии лестниц,Баров и залов таможенных.Здесь еще много разлуки разместится —Господи, кто нам поможет?Вот, не спеша, глубину набираетНеземная крылатая рыба.А перед ней, как ворота от рая —Облака белая глыба.Июнь 1975

И солнце взошло

Мучительно проступают облака,А звезды тают по однойС медлительностью невыносимой.Необъяснимо высока печаль прозрачной луны.Ночь была глухой и долгой,И трава поседела за ночь.Но дышит кто-то глубоко и нежно —И бледный иней превратился в росуСверкающую.Оттаяв, побежали облака:Сначала медленно,Потом все скорей и скорей —На запад, на запад, на запад, —Все небо очистив для солнца.И солнце взошло.Май 1973

Черновики

Мне разбирать твои черновики,Срывать чернику почерка до срока —Безумная и горькая морока —Так эти строчки на губах горьки!Беру горстями горестный урок,А в нем ростки забвенья прорастают.Еще немного – и стихи растают,Еще немного – и наступит срок.Заплачу я. Ты скажешь «Пустяки»!Умрешь. Побудешь там. И вновь родишься.И снова в люди, снова по стихи,Минуя собственное пепелище.Твою красотку Музу бы сюда!Пускай со мной читает их и плачет,Что жить тебе вот так, а не иначе, —И до конца, до Страшного суда.1975