Маркович повернулся к Райли с вопросительным выражением лица за стеклом шлема.

Алекс сделал вид, будто не заметил этого, и подал Сесару знак, чтобы он передвинул корзину чуть ближе к носу по правому борту, немного ниже того уровня, где когда-то проходила ватерлиния «Фобоса».

Возможно, тому виной была вечная тьма, царящая в глубинах, а возможно, то, что уже близился вечер; однако, приглядевшись, Алекс все же смог различить, что именно привлекло его внимание. Чтобы удостовериться в этом, он даже провёл по корпусу судна затянутой в перчатку рукой.

Но нет, глаза его не обманули, подумал он, нащупав пальцем трещину, которая очерчивала правильной формы фигуру примерно метрового диаметра в форме вытянутого эллипса, выступавшего чуть вперёд на стальной поверхности борта.

Югослав тоже коснулся рукой этой прорези, и тогда Алекс наконец понял, что тот пытался ему сказать. Ощупав трещину уже обеими руками и поняв, что не ошибся, Алекс обнаружил подтверждение своей смутной догадки.

Это была герметичная эллиптическая крышка, расположенная чуть ниже ватерлинии.

Однажды он уже видел похожие — правда, не на судне.

Такая крышка могла быть только входом в шлюз.

Но это невозможно.

Точнее сказать, он думал, что это невозможно... до этого мгновения.

В голове Райли забурлило множество самых бредовых мыслей, почти на минуту он замер, пытаясь привести их в порядок. Он застыл, касаясь правой рукой обшивки «Фобоса», словно пытался прощупать пульс мертвого судна.

Марко переводил взгляд с овальной щели на ошеломленного капитана, не понимая, что за чертовщина происходит. Наконец, Марко похлопал его по плечу, указывая на свои наручные часы, и поднял вверх большой палец, давая понять, что пришло время подниматься на поверхность.

Потрясенному Алексу, который теперь пытался оценить возможные последствия увиденного, понадобилось не больше секунды, чтобы прийти в себя и ответить тем же жестом. Он трижды дернул за трос, и стальная корзина медленно поехала вверх — намного медленнее, чем поднимающиеся на поверхность пузыри.

Но Райли этого даже не замечал. Все его мысли были заняты внезапной находкой и ее последствиями.

— Торпедный аппарат? — переспросил Джек, не веря своим ушам.

— Один я совершенно точно видел, — ответил Алекс. — Возможно, там есть и другие.

Вопрос был задан таким тоном, словно Джек хотел спросить, точно ли Алекс в эту минуту был трезв и точно ли не приложился головой о борт судна, пока поднимался на поверхность.

Экипаж и пассажиры «Пингаррона» вновь собрались вокруг стола орехового дерева, и счастливое известие, что надстройка оказалась практически целой, было омрачено, когда Алекс рассказал им остальное.

— На грузовом судне? — недоверчиво повторил Джек. — Ты уверен?

— Во всяком случае, они имеют такую же форму, размеры и расположены в том же месте, — убежденно ответил Алекс. — Так что — никаких сомнений.

— А ты, Марко? Ты их тоже видел?

Наемник почесал затылок.

— В тот момент я этого не понял, но теперь не сомневаюсь, что это они и есть. Если это не крышка торпедного аппарата, то я даже и не знаю, что это еще может быть.

— Но ведь это значит, — прорычал Джек, повернувшись к капитану, как будто именно он был во всем виноват, — что этот сухогруз на самом деле...

Он замолчал на полуслове, но ни у кого не осталось сомнений, что он хотел сказать.

— Очень похоже, — согласился Алекс.

Встревоженный Старший помощник откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Но в таком случае, — произнёс он, глядя в пол, — Марш сообщил нам ложную информацию.

— Очень может быть, — устало кивнул Алекс. — От этого человека всего можно ожидать. И прежде всего, какой-нибудь гадости.

— Но почему он это сделал? — не унимался Марко. — Он же лез из кожи вон, лишь бы мы взялись за эту работу — и в то же время скрыл от нас такую важную информацию.

— Возможно, он думал, что нам не обязательно это знать, — капитан Райли на миг задумался, после чего стоически пожал плечами. — И, кстати говоря, он был прав. Однако, нравится нам это или нет, теперь уже поздно отступать.

Джек снова уставился в пол, раздраженно цокнув языком.

— Вот же хрень!

С минуту все молчали; затем Хельмут, откашлявшись, взглянул на Алекса и робко спросил:

— Простите мое невежество, но... я не понимаю, в чем проблема? — он робко оглядел всю команду, прежде чем решился продолжить: — Я понимаю, что я всего лишь пассажир и это не мое дело, но мне интересно: почему все так встревожились, узнав, что на «Фобосе» есть торпедные аппараты? В конце концов, идет война, разве не так?