Где-то поблизости послышалось до боли знакомое перешёптывание. Ксюша повернула голову вправо. В паре метров от места, где она лежала, на лавке три старушки, заметив её взгляд, синхронно перекрестились.

«Хоть что-то в этой жизни не меняется» – подумала про себя Ксюша, вновь проваливаясь в небытие.

========== Глава 3 ==========

В окна маленькой уютной кухоньки, расположенной в осеннем секторе, угрюмо смотрело серое пасмурное небо. Рома зажёг свечи, Ярослава заваривала чай, попутно замешивая в миске тесто для пирога. Закусив губу, Милана сосредоточенно листала толстенный и изрядно потрёпанный фолиант, периодически хмурясь, когда на страницах начинали двигаться особо неприятные глазу картинки.

– Лёгкое внеклассное чтение, говоришь? – фыркнул Стёпа, наблюдающий за её стараниями. Уже вполне успокоившаяся на его руках Золушка, чуть сощурив зелёные глаза, неотрывно следила за Андреем, нетерпеливо расхаживающим из угла в угол.

– Нашла! – воскликнула Лана, и все как по команде потянулись к ней. – Дикая охота, или Дикий гон – орда призрачных всадников, появляющихся внезапно в различных областях мира и так же внезапно исчезающих вместе с большим количеством людей. В Восточной Европе явление Дикой охоты чаще всего связано с деятельностью Волчьего пастыря, или управителя волков. Последний официально признанный факт Дикой охоты относится к тысяча девятьсот семнадцатому году, однако среди некоторых современных историков есть версия, что посещения дикой охоты продолжались на протяжении всего двадцатого столетия и имеют место и по сей день. Доказать эту гипотезу пока никому не удавалось, ведь Дикая охота практически не оставляет следов своих преступлений. До сей поры доподлинно неизвестно, что же действительно случается с жертвами охоты. Все сведения о них придаются забвению, словно бы стираясь из памяти тех, кто был с ними знаком. Вместе с памятью исчезают и их вещи, а также любые упоминания о них в каких-либо источниках. Иногда, много лет спустя, жертвы охоты возвращаются в родные места, ничуть не постарев и не помня ничего из того, что с ними происходило, но вместо родственников и друзей находят уже лишь их могилы. В отличие от неволшебников, маги более устойчивы к заклятию забвения, однако через какое-то время оно поражает и их. Не распространяется заклятие лишь на магов, способных принимать волчью ипостась – волколаков и волков-анимагов…

– Это многое объясняет, – перебил её Андрей и впервые за последний час широко ухмыльнулся, инстинктивно потянувшись в карман за палочкой.

– Боюсь, для тебя Дикая охота может быть опаснее, чем для кого-либо, – осторожно заметила Лана. – Волчий пастырь, – продолжила она чтение, – призван хранить баланс между людьми и волками. Он подчиняет своей воле магов, способных в своей волчьей ипостаси навредить людям. Дикая охота – жертва, чтобы утолить их голод и обуздать жажду крови… Охота не забёрет тебя так, как Ксюшу … – Милана оторвалась от книги, подняв на Андрея глаза. – Она заставит тебя к себе присоединиться.

Зорич лишь хмыкнул в ответ.

– Там не написано, как с ней бороться? – сухо спросил он.

Лана грустно покачала головой.

– Дикая охота приходит и уходит… От неё нет спасения. Её можно только переждать, как пережидают бурю…

– Я не намерен пережидать, – отрезал Андрей, снимая со спинки стула свою куртку.

– Куда ты?

– К директору. Кто-то же всё-таки должен знать, как со всем этим разобраться! – звучно хлопнув дверью, Андрей скрылся в коридоре. Друзья переглянулись.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – выдохнула Ярослава, подавая всем по чашке зелёного чая. Пар над поверхностью напитка закручивался спиралями, словно стебель причудливого растения. – Вот прям ничегошеньки?

Варя задумчиво крутила в воздухе указательным пальцем, заставляя ложечку самостоятельно размешивать сахар.

– Жертвы Дикой охоты отправляются в небытие, они преданы забвению… – напевно произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь и бездумно таращась в окно, где на ветке невозмутимо щёлкала острым клювом маленькая желторотая птичка. – Но даже самое сильное заклятие забвения не способно уничтожить воспоминания полностью, оно лишь загоняет их очень далеко, в глубины подсознательного и неосознанного…

– Восстановление памяти процесс трудоёмкий и не всегда даёт положительные результаты, – развёл руками Рома и чуть скривился, вероятно, вспомнив занятия по колдомедицине.

– И всё же… – Варя словно бы очнулась, быстро моргнула и уже вполне обычным голосом заметила: – Кажется, я знаю, кто может нам помочь.

Через пару минут они уже толпились около одной из дверей общежития, на которой аккуратным круглым почерком была выведена надпись:

«Направо пойдёшь – коня найдёшь,

Налево пойдёшь – на кухню попадёшь,

Прямо пойдёшь – покой потеряешь (вероятность 76%)».

– Выпендрёжник, – фыркнул Рома, забарабанив в дверь.

– Для особо одарённых повторяю, – послышалось из-за двери недовольное ворчание. – Я не предсказываю итоги квиддичных матчей, и ваши ставки меня не интересуют.

– Промазал, Егоров, – усмехнулся Рома. – У нас тут другое дело.

Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге возник худощавый взъерошенный юноша с тёмными глазами и довольно выдающимся носом. Окинув гостей оценивающим взглядом, он криво улыбнулся и чуть отошёл в сторону, пропуская внутрь.

Студент факультета пифий Ростислав Егоров вопреки обычаю жил в комнате один, что наложило на неё свой отпечаток. Повсюду валялись книги и пергаментные свитки, прямо на полу громоздились огромной кучей черепа и хрустальные шары, а на люстре висело чучело умершего ворона, к которому явно дышала симпатией пятнистая и вполне живая пустельга, пристально уставившаяся на друзей пронизывающим взглядом. На контрасте с всеобщим бардаком у окна стоял абсолютно пустой, если не считать аккуратно сложенных письменных принадлежностей, стол.