====== Глава 2. Вновь падение ======

Я, как ни в чем не бывало, встала с пола, оставив там нож и ушла в ванную. Зеркало – главный враг мой, особенно по утрам. Теперь я понимаю, почему Мин так кричал. Во-первых, я вчера не стерла макияж и тушь за ночь растеклась под глазами, во-вторых, мои волосы, метла и та отдыхает, ну а в-третьих, моя одежда. Я была в чьей-то рубашке, которая на два размера больше меня, следовательно кто-то вчера ушел раздетый. Сейчас меня тревожит другое, совершенно не внешность и даже не мои слуховые галлюцинации, меня волнует вопрос почему я не помню вчерашних событий? Возможно я выпила слишком много соджу, а если нет? Спросить у Тука? А если его не было? Тогда у СонМина. Да, спрошу у СонМина, а сейчас приведу себя в порядок. Я включаю воду, снова память восполняет тишину знакомыми звуками. Прохладная вода стекает по моему лицу, а на ногах появляются мурашки. Вытираюсь на сухо махровым полотенцем голубого цвета. Выходить в чьей-то рубашке, когда в твоей комнате сидят к-поп-звезды как-то странно и неудобно, но другого выхода нет. Я робко пробегаю мимо дивана за вещами, но спотыкаюсь о нож. Он лезвием впивается мне между большим и указательным пальцами, не так глубоко как ожидалось, но больно. Я немного повизгиваю, себя я все еще слышу и чувствую как с кухни разносится топот. Это бежал Туки, он быстро толкнул меня на диван и вытащил нож, вытаскивать всегда больнее. Через пару минут прибежал Мин с перекисью, лишь Йесон вел себя как обычно, то есть по идиотски. Он встал рядом с диваном и что-то говорил, наверняка что-то смешное, по крайней мере Минни и Тук улыбались и я тоже, ради приличия. Теперь нога немного в бинтах, но я все еще упорно прыгаю на своей целой левой ноге к одежде. Миссия выполнена, я быстро, лежа, натянула на себя джинсы, а вместо рубашки надела свою футболку. Стало немного скучно, на кухне Мин что-то готовил, а мой ужасный “рамен” валялся в урне. “Ты ужасно выглядишь!” написал Туки на листочке и показал мне, как только я впрыгнула в кухню. И он прав, сегодня я действительно ужасно выгляжу, даже после утреннего умывания. – Что вчера было? – говорю я. Такое ощущение, что я хриплю, в горле все першит. Даже Мин на меня посмотрел как-то странно, удивленно, сказала бы я. Тук быстро стал писать что-то, но вскоре я узнала что стало причиной их удивления “Твой голос садится. Как ты себя чувствуешь?” – Абсолютно нормально – ощущение першения в горле не менялось, оно было постоянным и неприятным. “Я сегодня вызвал врача” – это было следующей записью Тука, которая привела меня в некое замешательство. Сколько себя помню, я никогда не любила врачей, и не любила их только из-за запаха спирта. – Зачем? Нет, он мне не нужен! – стала возражать я, но к нашему диалогу подключился и Мин. Только Йесону не было дела. Хотя нет, ему было дело до меня, но он никогда не разговаривал со мной при ком-то, потому что его я понимала без слов. парень всегда смешил меня, пытался поддержать именно своим присутствием, а не напоминать мне записками, что я глухая. Я до сих пор не смирилась с этим, но нужно жить дальше. После того концерта, где в последний раз я слышала свою любимую группу и любимую песню, я совсем потеряла надежду на жизнь. В том коридоре, где Итук пытался докричаться до меня, я просто сползла по стене на пол и стала реветь. Его лицо так изменилось после моих слов, он был напуган. С одной стороны я благодарна этой трагедии, ведь теперь я центр внимания почти всех мемберов СуДжу, почти всех... Парни так обо мне заботятся, приходят чуть ли не каждый день и всегда поддерживают связь, когда уезжают надолго, ведь птицы такого полета, не могут быть привязаны к глухой девочке. По началу я просто сидела в квартире и никуда не выходила, сидела у окна и смотрела на город. Три бессонные ночи прошли не зря, когда слезы кончились, я решила, что необходимо двигаться дальше. Двигаться вперед. Я изредка стала включать музыку и танцевать, Реук готовил мне завтрак с вечера, но сегодня видимо он был не в состоянии. “Ты с каждым днем выглядишь всё хуже и хуже, доктор прибудет с минуты на минуту” Я снова посмотрела на листок, затем обвела злым взглядом всех троих. Йесон жестом показал, что он тут не причем. Мин готовил спиной ко мне, а Тук был просто ответственен за меня. Не понимаю почему он решил стать мамочкой и для меня. – Хорошо – выдавливаю я из себя со злостью. Мин приготовил вкусный завтрак, который улетел в несколько минут. Все разбрелись по разным углам, моей небольшой квартиры. Туки сел смотреть телевизор, Мин мыл посуду, похоже это ему тоже не доставляет радости, а Йесон вышел в коридор, чтобы поговорить по телефону. Я же стала просто бродить по квартире в поисках чего-нибудь интересного. Сегодня у меня выходной, и у парней тоже выдался свободный день, но не у всех. Я решила почитать книгу, единственную которая у меня была, название которой “Числа”. Я взяла эту небольшую книжку и пошла к дивану. Пока я шла, вдруг перед глазами все поплыло и все начало вспыхивать в моей голове, момент, когда я пошла в начальную школу, путешествия с родителями, первый раз, когда я выступила на сцене. Снова страх окутал меня полностью, как тогда на сцене, я почувствовала как оседаю, и в этот момент мой разум затеял жестокие игры вновь, я слышала как хлопнула дверь и голос Йесона “НиЧан?”, я не могу сказать было ли это на самом деле, но это последнее, что я помню. Потом была лишь темнота... Темнота... пленка, окутавшая мои уши... забытие.... правда ли это творится со мной?

====== Глава 3. Воспоминания ======

Победить страх труднее всего. Как раз его мы запоминаем особенно крепко – из чувства самосохранения.©

На моих ногах красовались белоснежные кроссовки с идеально выглаженными шнурками, что меня крайне удивляет. Солнце светит слишком ярко, кажется оно искусственное. Делаю шаг, второй, третий, так легко. Все эти чувства: невесомости, парения, даже искусственности, – дают мне понять, что я сплю. Я стою на площади перед зданием СМ, на плече спортивная сумка с одеждой и документами. Все в точности как в день моего приезда в Сеул. Уверенно парю к главному входу, открываю дверь и застываю. Вместо вида на ресепшн и стаффов, как это было, я уже стою и разговариваю с Итуком и Хичолем. Я случайно столкнулась с “Вселенской звездой”, но это не было причиной разлома почвы между нами. – Простите – робко отозвалась я и стала поправлять сумку после удара. – Смотреть надо, куда идешь! – кинул мне парень, только при этих словах я поняла, что столкнулась с айдолом. Тогда, голос Ким Хичоля мне показался знакомым, ведь я еще не подняла на него глаз. Это был мягкий басистый тенор и недолгий смех кашляющей кошки. Когда я увидела его, то посчитала за девушку, аккуратно уложенные волосы, пухлые губы и ямочки на щеках – все это способствовало моим рассуждениям.

– А куда идешь? Фанатам здесь делать нечего! – так же резко отозвалась “звезда”

– Я устраиваюсь на работу – за этим последовал недовольный стон. – Опять эти идиоты набирают бездарность! Глаза мои б не видели их! – фыркнул айдол. Правила поведения, которым меня с детства натаскивали, говорят “Не отзывайся грубостью на грубость”, поэтому я просто молчала, иначе...А что иначе? Без понятия! Знаю, что нашу мирную и недовольную с одной стороны дискуссию, прервал Итук, который подозвал к себе мембера. Сейчас я иду по коридорам, которые ведут к танцевальному залу. Уже чувствую как трясутся поджилки, потому что это последнее, что мне предстоит, так как анкета уже прошла отбор. Вижу впереди бежевую и потертую дверь, открываю её... Небольшая зеркальная комната предстает перед моим взором, я глубоко вдыхаю и шагаю прямо туда. Справа стоит стол, за которым сидят три человека, из них я узнаю только ХекДже. Я здороваюсь и включаю музыку. Зал не слишком большой, мало место для того, что я придумала, но сейчас главное ничего не испортить. Я знаю, что это уже со мой произошло, но почему-то чувствую снова как все внутри трясется, будто моя жизнь зависит от этого танца. И она зависит. Музыка медленно наполняет зал своим плавным течением, и я чувствую, как дышу, слышу свое сердцебиение. Рука медленно, но верно поднимается наверх, изящно выворачивая кисть, я снова отключаюсь, не помню ничего, но помнит тело. Я смотрю куда-то вперед, сквозь “жюри” и представляю, как буду выступать на сцене. Как люди будут кричать и аплодировать мне, я наслаждаюсь этой мечтой, но музыка кончается и я уже стою в конечной позе. – Это было – начала девушка, сидящая около окна. У неё были рыжие длинные волосы и широко распахнутые глаза, по выражению её лица я могу сказать то же самое, что и в первый раз “стерва до мозга костей”, но именно эта стерва сказала мне – сногсшибательно Да, это было великолепно! Хотя у нас еще шестьдесят участников, мы вас утверждаем – сказал парень, который, по-видимому, является менеджером. Я почувствовала холод, который стал окутывать меня, будто туман. Где-то далеко слышались голоса, можно даже сказать, предсмертные вопли. Они кричали “мы её теряем”. Они кого-то теряли, постепенно до меня доходит смысл этой фразы. Кто-то умирает...Кто-то женского пола... кто-то кто лежит сейчас без сознания и видит моменты своей жизни... кто-то – это я. Но я не могу умереть! Не сейчас! Я чувствую, как начинаю падать, куда-то вниз, где можно спокойно подумать, спокойно находиться...Никакой мирской суеты, только ты и покой.... НЕТ! – кричу я – Я должна жить! Должна! даже если буду слепа и глуха, я все равно должна жить! – А будет ли это жизнью? – раздался откуда-то голос.

Этот голос был каким-то странным, он был женским и мужским одновременно, так же он был детским, но и старческим. Он совмещал в себе разные частоты и был такой невыносимый, что трудно было различить слова. Голос был как свет, он шел ниоткуда.

– Кто ты? – спрашиваю я. – Важнее, кто ты! – я чувствую, как подкашиваются ноги и глаза становятся мокрыми, чувствую, что-то светлое и теплое рядом, но это светлое и теплое причиняет мне боль. Оно обжигает своим гневом, оно слишком злое. – Ты слишком безалаберно относилась к своей жизни и тебя наказали – голос снова стал меняться, а мне было больнее. Я чувствовала как внутри меня что-то горит, что заставило меня упасть на колени и сложиться пополам. – но ты слишком чиста Боль резко исчезла вместе с темнотой. Сейчас я смотрю на пару, стоявшую в коридоре. Девушка поворачивает голову на меня, её лицо мне кого-то напоминает, кого-то слишком знакомого. Она просит глазами, чтобы всё закончилось, но это только начинается. Память проворачивает всю эту картинку от первого лица, и я вспоминаю, что это я. Это было мое первое выступление, когда Хичоль увел меня со сцены. Он был чем-то недоволен и искал в чем забыться, и я стала его игрушкой. Именно тогда раскололась земля между нами. Он хотел того, чего не могла сделать я. – Подожди – тихо шепчу я, меня выворачивает, когда я смотрю на это со стороны – Я так не могу – Хичоль удивленно посмотрел девушке в глаза, ничего не сказав – У меня это первый раз – робко добавила я. – Так тебе повезло, твой первый раз будет со звездой, которую хотят миллионы – парень снова прильнул к шеё девушки. Я вспомнила тот поцелуй, он и сейчас сжигал мне шею. В тот день Ким Хичоль слишком горел, он был слишком зол на кого-то, слишком жесток. рука девушки отстранила его, что вызвало удивление на лице айдола. – Нет! Я не буду еще одной перчаткой в твоем гардеробе – я застегнула блузу и ушла.

Всё снова померкло, а в мыслях крутилось “слишком чиста” Разве это плохо? Слишком чиста... рано уходить...слишком рано я вижу свет, яркий и искусственный! Слишком рано...

====== Глава 4. Состояние амёбы ======

– Мы здесь не одни, – сквозь сон я слышу чьи-то голоса.

Веки слишком тяжелые, не могу открыть глаза. Пытаюсь пошевелить пальцами, но это очень трудно. Последнее что я помню это… это…

Бог мой! Я слышу! Я снова слышу! Я начинаю судорожно шевелить рукой, но это очень тяжело. Я слышу, как что-то пищит под ухом, шорохи, передвижения, скрипы – всё это я снова могу слышать.

– Анестезия еще не должна была кончиться, так что мы здесь одни – промурлыкала девушка. Это был женский голос, я уверена, а самое странное, что я знала, кому принадлежит этот голос.

– Итук сказал, что НиЧан очнулась посреди операции.

Второй голос был мужской, очень приятный и тоже знакомый. Он будто бы шептал, боясь потревожить меня. Любопытство – это мой враг, мне до жути захотелось посмотреть на этих людей, и поборов свою слабость все-таки открыла глаза. Сначала увидела расплывшийся потолок, а когда все вокруг перестало танцевать вальс в непонятных направлениях, я стала искать говоривших. Я лежала в палате, которая была скудно обставлена несколькими сидениями, и кучей пищащих приборов. Потом я всё-таки нашла парочку, стоящую у окна, прижавшись, друг к другу. Это были МинРи и ДонХэ. Увидев, что я открыла глаза, ДонХэ как ошпаренный отскочил от Минни. Им просто повезло, что я не болтаю лишнего, и на моем месте не лежит кто-нибудь другой.

– Доброе утро – улыбнулась МинРи и подошла ко мне.

ДонХэ же стоял около окна и прятал от меня свой взгляд, он боится быть пойманным, а я именно это сейчас и сделала.

– Сколько… – прошипела я, в горле пересохло, будто я неделю не пила воду. Я протянула руку к стакану, стоявшему рядом с графином с водой, и Минни помогла мне утолить жажду.

– Тебе сегодня сделали операцию .– ответил ДонХэ. Лицо парня покрылось розоватым оттенком от смущения, что заставляло меня умиляться.

– Где… – я снова не смогла договорить фразу, чувствую себя слишком уставшей.

– В госпитале – ответила МинРи.

– Где Итук? – переспросила я, после этого мне стало немного легче говорить. Возможно, вся проблема была в том, что я долго молчала – Что случилось? – уже более спокойно спросила я.

МинРи взяла меня за руку, чем напугала меня. Обычно близкие люди держат за руку умирающего или тяжелобольного человека, поэтому я испугалась. Перевожу взгляд на ДонХэ, но не нахожу утешения, парень слишком озадачен собственными проблемами, которые решает по телефону.