– Погоди, я перезвоню, – пробурчал он. Обогнув длинный плац бильярдного стола, Демидов двинулся в направлении коридора, под очередью низко висящих ламп. Расстегнув ворот белой рубашки, нервно потер вспотевшую шею. Рука коснулась широкой золотой цепи. Память о девяностых, подарок Алены… Единственное, что никогда бы не продал – даже если бы Василенко раздел его за долги его до трусов.

Почти миновав барную стойку, Макс поймал скучающий взгляд бармена, развернулся и злобно бросил:

– Двойной вискарь!

Бармен засуетился, отмеряя пойло железным стаканчиком. Демидов скользнул взглядом по шеренге бутылок за его спиной. В зеркальной стене над ними отразилось его лицо, раскрасневшееся от злости и выпивки. Тёмно-карие, близко посаженые глаза смотрели хищно, по-волчьи. Короткие волосы потемнели от пота.

По стойке скользнул квадратный стакан, до половины наполненный коричневатой жидкостью. Жадно проглотив ее, Макс протяжно выдохнул. Щекочущее тепло разлилось по телу, расслабляя. Задумчиво щурясь, он обернулся – тощая фигура Василенко виднелась у бильярдного стола. Демидов прикинул: Олег ведет 8:6, но партия еще не закончена. Играть договорились до десятки, и фора у Макса ещё была.

Немного успокоившись, он вышел в коридор и, прикрыв за собой дубовую дверь с медной ручкой-львом, прислонился к стене. Набрал Танькин номер:

– Привет, чего хотела?

– Макс… Не теряй меня, я буду в больнице. Ложусь в гинекологию. Прости, я… У нас… – голос Таньки был тусклым. – Макс, ребёнка не будет. У меня опять замершая беременность.

Демидов закатил глаза. Дети, дети… Когда уже это кончится!? Говорил же ей: не получается – не рожай. Как еще объяснить?

– Макс, что ты молчишь? – голос жены стал обиженно-требовательным.

– А что тут скажешь? Плохо, конечно.

Она всхлипнула.

– Таньк, не реви, – угрюмо попросил он. И не удержался, кольнул: – я ж тебя отговаривал, но ты сделала по-своему.

– То есть это я во всём виновата?

Слова зазвучали отчетливо, с ноткой угрозы. «Ну вот, завелась, – понял Макс. – Надо бы фильтровать базар, а то опять начнет о разводе. А это сейчас совсем не в масть».

– Танюш, я ж не то имел в виду… Ясен пень, ты ни при чем. Природа, чё уж. Ты как сама-то? Как чувствуешь себя? – Демидов старался, чтобы голос звучал участливо

– Да как… Хреново.

– Мне приехать? – спросил он.

Но жена снова выпустила жало:

– Зачем? Когда было нужно, ты не помог.

«Твою дивизию! – взбесился Демидов. – Ну да, не пошел я сдавать эти чертовы анализы – и не пойду, не надейся! Терпеть все эти уколы, сидеть с журнальчиком в конкуре для сдачи спермы – я что, пацан?!»

Но сказать это вслух он не решился. Пообещал, чтобы ее успокоить:

– Ну прости. Если надо – ладно, сделаю. Ты отдохнешь мальца, подлечишься. А через годик вместе пойдем к твоей докторице.

– Правда?

– Конечно, – буркнул он. И ощутил, как внутри шевельнулся стыд. Свинья он, конечно. Потому что мухлевать за ее спиной с ее же бизнесом, выкачивая из него бабло – это одно, здесь цель оправдывает средства. Но совсем другое – давать ей надежду сейчас, когда она в больнице. А ведь через год его уже здесь не будет. Он вернется в Самару, к Алёне. Но сейчас нет другого выхода, кроме как терпеть и врать.

Он упрямо двинул челюстью. Да, терпеть и врать – но он наврал бы еще с три короба и стерпел бы хоть десять Танек, чтобы вернуть Алёну! Её он любил, любил по-настоящему, и с Алёной всё было бы по-другому… Нет, и с Танюхой всё изначально складывалось не так плохо. Как ни странно, эта толстушка с первой минуты казалась ему симпатичной. Грудь у нее – роскошная, Макс всегда считал, что вот такая полнота любой бабе к лицу. Глаза красивые, курносенькая. И поговорить с ней бывало интересно, и хозяйственная: готовит вкусно, убирает, заботится. А с другой стороны – упёртая, как ослица. Принципы у неё… Семья, дети, любовь до гроба… Дура. Сама придумала, и сама поверила.

Снова захотелось выпить.

– Так мне приехать? – буркнул он.

– Нет, лучше завтра. Вещи привези, пожалуйста. Список эсэмэской скину. – И вдруг спросила с подозрением: – А ты вообще где?

– В бильярдной, на переговорах, – как часто бывало, он врал лишь наполовину.

– Понятно… – протянула она.

– Ладно, Танюш, пора мне. Звякну завтра.

Он нажал на кнопку отбоя. Задумался, перебирая в уме детали разговора. Вроде бы, все в порядке. Она ему верит. И больше не злится.

Это радовало, потому что при разводе ему бы ничего не обломилось. Коттедж и семейный бизнес – сеть аптек «Берегиня» – достался Таньке в наследство от бабки по материнской линии, причем задолго до свадьбы. Его «вольво»?.. Попробуй еще, отсуди. Но хуже всего, что он так и не смог убедить жену изменить устав фирмы, чтобы дать ему полный доступ ко всем деньгам и имуществу. Если бы так было – давно бы обанкротил компанию и получил, сколько нужно. А так… Да, Танька поставила его директором, доверила закупки и многое другое. И в бизнес не лезла, так что он мог потихоньку выводить бабло через левые схемы и складывать в укромном местечке. Но пока что накопилось недостаточно. А явиться к Алёне нищебродом он не мог.