Она не знала, дурачила ее магия или нет, когда ей казалось, что она чувствовала любовь солнца и различала шепот ветра. Кэми не знала, духи ли это или всего лишь воспоминание о тех, кого она любила и потеряла, придавали ей силы. Кэми нравилось думать, что это было что-то реальное, таким образом, она могла чувствовать, как будто Джаред был прав: ничто не исчезает, а только видоизменяется в нечто ей неведомое.

Родители Ржавого и Анджелы приехали из Лондона, убитые горем из-за страшной аварии, которая, как они думали, произошла с их сыном. Но Анджела стояла на кладбище не с ними, а между Кэми и Холли, держа обеих за руки. Она стояла со своей семьей.

Они похоронили Ржавого в солнечном углу кладбища, в таком уединенном уголке, где бы ему захотелось вытянуться и вздремнуть. На его надгробии было начертано золотыми буквами:

РАССЕЛЛ МОНТГОМЕРИ III

Тут ласково светит теплое солнце,

И ветер тепло тут приносит с югов.

Твой свет не потухнет ни днем и ни ночью,

Спи, сердце мое, спи спокойно, родной.

Кэми очень часто просыпалась по ночам и плакала, скучая по нему. Она не знала, насколько часто просыпалась и плакала Анджела. Она должна была помнить, что есть сила и магия в жизни: это, когда солнце опустило луч, столь же теплый, как рука, на ее голову, когда они покидали кладбище, это могла быть невидимая рука, обратившаяся к ней с любовью. Только измененной, но не чуждой.

Кэми не бросила не единого взгляда на кладбище, спеша на городскую площадь. Она смотрела на живых. Девушка опаздывала.

Когда она проходила мимо большой стеклянной витрины «У Клэр», отражение ее платья в ней было похоже на пятно золотого и красного. Это было одно из ее новых платьев с узором из золотых груш и спелых красных вишен, которое отец разрешил ей заказать через Интернет. Сквозь витрину она увидела всю семью и помахала им, а потом помахала еще раз, когда вошла внутрь.

— Эш! — воскликнула она удивленно. Она не ожидала его здесь увидеть.

Она не видела его с той ночи на прошлой неделе, когда они вместе с ним и Джаредом спустились в лес к Лужам Слез, взяв на себя бремя похоронить золото. Джаред завел руку назад и прицелился, и Эш зеркально отразил его действие. Раздались два всплеска серебристой воды и близнецы-кинжалы Линбернов сгинули навсегда.

— Ну и как там поживает Королевский колледж искусств?

Эш сидел на одном из табуретов у стойки. У его ног сидел Томо. Волосы юноши спутались, придав ему флер путешественника, вояж которого, несмотря на продолжительность, был не лишен гламурности, хотя в дороге он был всего пару-тройку часов.

— Неплохо, — сказал он. — Думаю, мне там понравится. Множество девчонок предлагают себя в качестве моделей для фотографий. Им это очень нравится, и я ценю это.

Он улыбнулся, и Кэми поняла, что тем самым он хотел ее обнадежить. Она улыбнулась в ответ. Не то чтобы она не видела в Эше романтического потенциала. Уж что-что, а это она разглядела в нем сразу. Глядя на него, она будто видела прекрасный участок земли и воображаемые башни, которые там могли бы со временем появиться, если бы они захотели их выстроить. Но эта земля была прекрасна и без них.

Эш смотрел на нее ласково. Глаза его не горели ни страстью, ни обидой, как это было еще совсем недавно. Они были ясны, как синее небо, с того самого дня, когда город был спасен.

— Слышала, лондонские девушки ужасно интересные модели, — сказала Кэми. — Я бы даже сказала, если мне будет позволено использовать термин человека искусства — «сексапильные».

Эш пожал плечами.

— Ну, раз Джаред собирается помочь маме с делами в Ауримере, то это мой шанс прожить жизнь без обязательств в окружении моделей.

Джаред и Эш пришли к негласному соглашению, что им нечего делить и незачем слушать стенания тети Лиллиан о единственном наследнике. Наследие Линбернов может измениться вместе с историей города, и наследником может стать тот, кого выберут жители.

— Мы очень за тебя рады, но избавь нас от подробностей, — сказала Холли, смеясь. Она сидела на одном из верстаков у дальней стены.

Никто, похоже, особо не помогал с фреской, но при всем при этом Анджела выглядела самой не помогающей в этой команде. Она лежала на скамейке, головой у Холли на коленях, закрыв глаза. Однако, Кэми знала, что та не спит. Когда Холли заботливо провела по темным волосам, рассыпанным по ее коленям, Кэми заметила, как губы Анджелы искривились в мимолетной улыбке.

— Я думала, вы собирались помочь папе с росписью, а не обсуждать моделей ню.

— Никто мне не помогает, потому что ни один из вас не обладает истинным художественным вкусом. И именно ты сейчас затронула тему ню, — сказал Джон Глэсс.

— Я думала «художественный вкус» это такой хитрый синоним слова «ню», — возразила Кэми. — А это не так? Неужели я была введена в заблуждение? У меня трагически извращенный ум? Ох, похоже, стыд мне и позор.

Джон решил, что хочет изобразить фреску на стене в кафе Клэр. И Кэми было подумала, что папа с мамой воссоединятся, вот так просто и красиво, как солнце появляется на небосклоне каждое утро, но мама продолжала жить над кафе, а остальная семья жила в «Наводнении», пока их дом находился в стадии перестройки. Ну а пока Джон рисовал фреску, создавая нечто прекрасное для своей жены. Кэми не знала, что будет с ними дальше. Это было только их решением. И это она знала наверняка.