Шрифт:
– С такими богатствами оставайся у нас, – приглашают жители.
И показывают роскошные дома, зелёные поля, красавиц молодых – всё это, кузнец, твоим будет, любая из наших девиц с радостью женой твоей станет.
Но все помыслы кузнеца о своей жене, о детках малых, о кузнице, по кузнечному делу руки соскучились.
– Извиняйте люди добрые иноземные, не лежит у меня душа к местам вашим, возвращаюсь домой.
Покинул город Урукана и побрёл домой.
День идёт, другой идёт, груз золотой плечи тянет, спина ноет, с кузнеца семь потов сходит.
«Вот уж счастье так счастье, где это видано, чтобы радость к земле клонила? От счастья наоборот, идёшь молодцом и грудь колесом. Видать не подходит русскому человеку иноземное счастье, а может ещё стерпится? Домой вернусь, глядишь, полегчает», - думает кузнец.
Тут попалась навстречу нищенка.
– Подай мил человек, сколько не жалко.
Скинул кузнец мешки, развязал один, зачерпнул пригоршню монет и отсыпал нищенке.
– Ой, спасибо, счастье то какое!!
– обрадовалась нищенка.
«Знать, правда, счастье несу», - решил кузнец.
Многим помог он – у кого дом сгорел, кому лекарства нужны, у которого дети голодают – так и раздал всё золото. Зато спина ныть перестала, пошёл кузнец легко и свободно.
Увидал родные места, так обрадовался, что даже бегом побежал. Бежит, а сам думает, скорее бы жену обнять и детей расцеловать.
Вбежал в дом, обнял жёнушку, поцеловал деток, и такое кузнеца счастье охватило, что ни словом сказать, ни пером описать, никакого иноземного золота не надо.
«Выходит счастье дома меня дожидалось, а я, дурак, за тридевять земель ходил! Эх, кабы сразу знать, где оно, твоё счастье, али в чём?»
Задумался кузнец и додумался до того, что счастье, как пёс, всегда при человеке живёт, и каждый человек, своим счастьем, по-своему управляется. Один закормит сластями, одурманит напитками, счастье разленится и уснёт. Другой золотом так бедное счастье придавит, что не продохнуть. Третий посадит счастье на цепь или под замок запрёт.
Но счастливее всех тот человек, который о своём счастье не забывает, улучит минутку, крикнет счастью: «Ай да гулять!», счастье тут же выскочит, побежит рядом, принесёт удачу, а бывает и в лицо лизнёт.
Так оно или нет, то не ведомо, однако с той поры кузнеца никто не видел печальным.
Птицелов и воробей
Очень-очень давно, когда первые люди только исследовали и обживали Землю, птицелов поймал множество птиц. В его силки попали: красивые павлины, голосистые канарейки, важные тетерева, шустрые перепёлки и даже дикие куры.
Попался и воробей.
Бедные птицы, запертые в тёмном сарае, гадали о своей судьбе.
– Что же теперь будет? – пыхтел тучный тетерев.
– Да уж точно ничего хорошего, – чирикал жёлтый, как лимон, кенар.
– Ужас, какой ужас… – кудахтали куры.
Воздух пах плесенью, прелой соломой и влажной землёй.
– Придумала! – пискнула взъерошенная перепёлка. – Давайте покажем птицелову лучшие качества, и тогда нас отпустят.
– Ну конечно! Как я не додумался? – оживился павлин. – Разве будет человек держать в клетке хорошую птицу?
– Ура! Мы спасены!! – загалдели птицы.
– Лучше не стоит показывать человеку наши достоинства, если он узнает о них, то никогда не отпустит, – чирикнул воробей.
– Что ты такое говоришь? – прошептал тетерев. – Мне ещё дед рассказывал, и я точно знаю, – люди ловят лишь никчёмных птиц.
– Так воробей и есть, самый никчёмный, – прокудахтала курица. – Ни голоса, ни красивых перьев, ни важной осанки.
Воробей взъерошился и сделался похож на коричневый шарик.
– Может у меня и нет красивого хвоста, как у павлина, и я не умею сладко петь, как кенар, но у меня достаточно ума, чтобы помалкивать перед птицеловом.
– Вот так и просидишь здесь всю жизнь, – кудахтнула курица.
– Подумайте сами, зачем, человеку, бесполезные птицы? – звонко чирикнул воробей
– Это воробей специально выдумывает, сам серая бездарность и нас хочет такими же выставить, – каркнул павлин.
– Ишь прохвост!..
– Серость… – защебетали птицы.
– Ну как знаете, я вас предупредил, – и воробей отвернулся.
Вскоре пришёл птицелов.
Первыми навстречу вышли павлины.
Они важно прошли перед человеком и пёстрым веером распустили хвосты, птицелов ахнул.
– Ах, какие великолепные птицы, пусть будут в моём саду, чтобы радовать взор.