– Да, - вскинув подбородок, санитар дерзко взглянув Киту прямо в глаза.
– Или это уже противозаконно?

Тот в ответ лишь безразлично пожал плечами.

– Мы живем в свободном обществе. Каждый волен сходить с ума так, как ему угодно. Главное чтобы он не мешал при этом другим и не представлял опасности для окружающих. Но надеюсь, вы не будете отрицать, что глобальная виртуальность решила множество проблем нашего общества.

– И породила кучу новых!
– горячо возразил Пирсон.
– Люди стали забывать, что такое реальный мир.

– Давайте каждый останется при своем мнении, - дипломатично свернул разговор Кит и повернулся к доктору: - Ваши пациенты готовы?

– Да!
– отозвался тот, потерев острую бородку.
– Но я думал мы дождемся церемонии открытия...

– Сомневаюсь, что кому-то будет интересно наблюдать, как вашим пациентам будут вводить пищевые трубки, ставить кататеры и калоприемники. Согласитесь, это не самое аппетитное зрелище. Для лучшей картинки будет неплохо, если мы подготовим несколько капсул заранее.

– Сколько человек вам нужно?

– Пять-шесть, - неопределенно пожал плечами вице-президент.
– Стольких вы успеете подготовить?

– Хорошо, - кивнул Бакаев.

– Жду вас в новом крыле вместе с пациентами. Доброго дня мистер Пирсон, - кивнув на прощание санитару, он ушел.

– Джон, у тебя найдется лишний инфопланшет с выходом в сеть центра, - вздохнул Бакаев, проводив спину вице-президента взглядом.
– Лень возвращаться в кабинет.

– Разумеется, держите док.

Введя имя и набрав пароль доступа, Бакаев открыл список пациентов и долго, бессмысленно листал личные дела, выбирая первых из тех, кому суждена новая жизнь в многообразии виртуальных миров. С фотографий историй болезни смотрели молодые мужчины и женщины. Откуда-то из глубин памяти всплыли когда-то услышанные от деда слова: "Война - дело молодых, лекарство против морщин". Рядом с фотографиями шли имена, фамилии, звания, список наград и один и тот же диагноз - синдром Крэма, страшное эхо недавней войны Первого контакта. Войны ненужной, глупой и фактически случайной, но от этого не менее ожесточенной и кровавой.

Новый день не предвещал ничего хорошего. Он должен был стать таким же обычным и унылым, как и все прочие в этой юдоли скорбных разумом.

Подумать только! Эти идиоты считают меня сумасшедшим! Меня - первого консула французской республики! Откинув в сторону одеяло, я широко зевнул и пошлепал в гигиенический блок.

Так, что тут у нас сегодня? Банановая паста, жидкое мыло с запахом ромашки, гель... это мы оставим для душа.

Умывшись и почистив зубы, я вернулся в свою палату-камеру и принялся делать основной разминочный комплекс. Все как обычно, бодрая зарядка для разогрева мышц, отжимания, пресс, легкий кросс на беговой дорожке. Потом душ и можно завтракать.

Дни здесь однообразны до отупения. Если бы не возможность выходить в сеть, то я бы наверное сошел с ума. Иногда кажется, что лучше бы они нас всех усыпили, как бешенных животных - это было бы просто милосердней.

Привычно приняв упор лежа, я начал отжиматься на кулаках, считая в слух:

– Один! Два! Три!

В воздухе перед дверью появилась голограмма молодой женщины, в довольно откровенном медицинском халатике, который не столько прикрывал, сколько подчеркивал длинные и стройные ножки.

– Сто четыре, сто пять, сто шесть, - как ни в чем небывало продолжил отсчитывать я.

Голограмма медсестры покачала головой.

– И когда ты повзрослеешь? Время пить лекарство, - сказала она.

В тот же момент в окошке раздатчика появился прозрачный стаканчик с ярко-красной жидкостью.

– Хорошо выглядишь, Юлия, сменила помаду? Тебе идет.

– Спасибо, Игорь.

– А что ты делаешь сегодня вечером?

– Тоже что и всегда - осуществляю оперативное управление системами медицинского комплекса особого режима. Напоминаю в девятьсот девяносто восьмой раз, я всего лишь искусственный интеллект с имитацией личности.

– О, так скоро тысяча. Юбилей. Что тебе подарить?

– Лекарство, капитан, - голограмма перешла на строгий официальный тон.

– Мне подарить тебе лекарство? Впрочем, если это лекарство от одиночества, то я знаю один хороший рецепт...

– Примите свое лекарство, капитан, или я буду вынуждена применить к вам протокол 12.

– Все, все, - прекратив отжимания, я продемонстрировал голограмме открытые ладони.
– Обойдемся без двенадцатого протокола.

Подхватив из раздатчика стакан, я опрокинул в себя кисловатую жидкость и привычно поморщился. Да, это явно не вино Шато Латур и даже не "Рыгач" - дрянная самогонка, которую доблестные панцерваффе нашей четвертой бригадной боевой группы научились гнать из болотных лиан, технической жидкости и кислородных патронов.