Шрифт:
– Спасибо, Козмас. Это интересно. Хорошо бы еще увидеть монастырь.
– Вот же он! – воскликнул Козмас и показал на гору, над которой возвышались древние стены.
– Я о другом…
– О монастыре кошек?
– Пусть так… Хорошее название.
– Я туда не поеду. И тебе не советую!
– Почему? Что-нибудь не так?
– Так. Все так! Но там нечего делать людям. И потом… ты не найдешь его. Там английская военная база. Въезд закрыт.
– Монастырь на ее территории?
– И да, и нет. Формально – да, но фактически…
– Что «фактически»?
– Они убрали посты ближе к берегу, к Ледис-майл, к старому пляжу, но… сам понимаешь, все же авиационная база. На ней ночевали их боевые машины перед бомбежками. Это – тайна!
Он поднял кверху палец и огляделся вокруг себя, не слышит ли кто. Посмотрел на полного, усатого старика, собиравшего посуду с соседних столиков. Тот вздохнул и покачал головой. Полицейский нахмурился.
– Какими бомбежками, Козмас?
– Какими, какими! Какими надо! – и перешел на шепот:
– Когда Ирак утюжили! И в первую, и во вторую войну, и вот… недавно.
– А причем здесь кошки?
– Ни при чем. Кошки здесь ни при чем.
Он поднялся, взял со стола фуражку и надел ее на коротко подстриженную, черноволосую голову.
– Я поехал, Роми. Пора. Ночью я в патруле на дороге к Пиле. Обязательное дежурство раз в месяц, черт бы их всех подрал! Если будет время и желание, заскакивай. Там работают ирландские военные полицейские – неплохие парни, только пьяницы, как вы.
– Может, поэтому и неплохие, а? – засмеялся Роман и отхлебнул вина из глиняной кружки.
– Может быть! Тогда мы, киприоты, какие? Мы ведь так не пьем…
– Вы трезвые! – строго сказал Роман.
Козмас кивнул и, ворча себе под нос «трезвые… трезвые…», пошел к машине. Он сел за руль, завел двигатель и что-то сказал в переговорник радиостанции. Ему, шипя и хрипя, ответили. Козмас вспылил, взмахнул рукой и, провожаемый улыбкой Романа, выехал на шоссе. Колеса, подняв тучи пыли, зашелестели на мелких острых камешках.
Глава 2
Костас
– Он все наврал, этот чертов Козмас! – услышал Роман за спиной скрипучий голос.
Русский повернулся и с удивлением уставился на седоусого мужчину, протирающего уже пустые деревянные столы.
– Почему вы не едите? – мрачно спросил старик.
– Я сыт.
– Я готовлю клефтико на этом самом месте уже почти двадцать лет. Всю ночь оно тушится, тушится… Наша баранина не пахнет, как ваша. Хотите, я подогрею, или подам что-нибудь другое?
– Нет, благодарю вас. А почему вы сказали, что он все наврал?
– Все было не так.
– Что, не было Елены, не было кошек?
– Почему! Были – и кошки, и Елена. Но только к ней не являлась Пречистая Дева… – он поднял кверху глаза и перекрестился. – К ней снизошел Ангел. Было очень ветрено и необычайно холодно даже для ранней весны…
– Я вас не понимаю.
– А что тут не понять… Хотя мой английский.… Но ведь вы не говорите на настоящих языках, на греческом, например! Вы что-то бормочете на своем, на русском, и на этом чертовом английском… Вот возьмите, например, это блюдо… – он указал толстым кривым пальцем с обожженным ногтем на холодное, застывшее белым жиром варево, которое все еще стояло перед Романом.
– И что же?
– Знаете, что означает это слово – «клефтико»?
– Что-то напоминает, но что? Не знаю, сэр.
– Какой я вам «сэр». Зовите меня Костасом. Так меня назвали родители.
– Хорошо, пусть Костас. Тогда я тоже не «сэр». Просто Роман.
Он привстал, протянул старику руку. Рука Романа словно попала в каменный жернов, который сжал ее со всех сторон так, что больно хрустнули кости.
Старик отпустил ладонь Романа и посмотрел ему в глаза, ища извинения.
– Ничего, ничего! Ну и ручища у вас! – вскрикнул Роман.
– И у отца такая же была, и у деда. А у вас легкая рука. Вы заняты чистым делом, сэр.
– Роман. Меня зовут Роман. А дело мое не очень чистое. Я – полицейский. Здесь по делам.
– Ищите русских бандитов?
– Нет. Не ищу. Уже нет…
– Они уехали? – в голосе старика угадывалась несмелая надежда.
– Они уже не бандиты, дорогой Костас. У них теперь… как бы сказать… легкое дело.
– Деньги считают?
– Именно.
– У нас таких полно своих, тихих.
– Вот как? А Козмас говорил, это не так.