Шрифт:
– Мужик, вали по-хорошему, - предупредил его Алан. Похоже, револьвер сегодня всё же выстрелит.
– Мне лишней драки не надо, но и разносить здесь всё я не позволю.
– А ты останови меня, - весело бросил Огюст, разводя в разные стороны руки.
– Сипари!
– Чё, жмёт?
Все наблюдали, чем же закончится перепалка. До барной стойки оставалось несколько шагов.
Раздался щелчок: бармен нацелился в лоб разбушевавшемуся пьянице. Шаги прекратились. Негры с воплями стали подниматься из-за стола, но Огюст рукой приостановил их.
– И че это?
– поинтересовался Огюст.
– Ты порешить меня вздумал, сволочь?
– Я тебе несколько раз говорил - проваливай!
– голос Алана был твёрд.
Из подсобки вернулся мулат с тремя бутылками портвейна. Он резко остановился, едва заметил в руках своего начальника оружие, да так и остался стоять. Прочие официанты медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, потекли в зал, чтобы в случае мордобоя быстро окружить виновников.
– Да мы сколько уже знаем друг друга, кореш!
– Огюст опрокинул в себя остатки пойла.
– Я не кореш тебе, Сипари, - с той же жёсткостью ответил бармен.
– Выметайся или тебя вынесут отсюда силой!
– А вот это уже оскорбление, чувак. За такое приличные люди убивают.
Все, кто не желал принимать участие в заварушке, похватали выпивку с закуской и бегом пустились на улицу. Ха, мало кто хотел иметь дело с нашим бандитом!
– Оставь понты для своих шлюх, - сказал Алан.
– Выметайся!
– Выметайся, выметайся!
– передразнил его Сипари.
– Заладил! А я, между прочим, считал тебя настоящим братаном! А ты вон какой! Кидала, баба! Хлюпик!
Одобрительный гул гоп-компании. Официанты тем временем успели взять в кольцо буйную пятёрку.
– Чего, боишься выйти со мной один на один, за пистолетик взялся? Ссыкло, тряпка! Ты - не мужик!
С этими словами Огюст зашвырнул бутылкой в бармена. Раздался выстрел: не попал. Брошенная бутылка тоже пролетела в полуметре от головы Алана.
– Братва, гаси хлюпиков!
Парни кое-как поднялись из-за стола и с рёвом понеслась чистить морды всем, до кого могли дотянуться. Алан грустно вздохнул: от этих уродов одни неприятности.
В общем, конец мордобоя оказался предсказуем. Неадекватные пьянющие тела официанты уложили одной левой и по одному выкинули за шиворот в ближайшую канаву. С Огюстом пришлось повозиться, уж больно крепкий оказался, зараза. Сначала он пытался перелезть через стойку и лично начистить морду обидчику. Его даже не остановило несколько ударов по лицу прикладом. Сипари уже замахивался для удара, как вдруг его резко схватили и потащили назад несколько подоспевших официантов. Они попытались скрутить его, но не тут-то было: первого опрокинул сам Огюст, со вторым помог ещё не выкинутый Томас. Глава компании с кряхтением принялся вставать на ноги, как резкий удар по голове опрокинул его обратно. Мулат таки отошёл от анабиоза и подоспел на помощь: одним точным ударом он разбил о черепушку бутылку портвейна. От удара Огюст с высунутым языком распластался на полу в полубессознательном состоянии. Такого тёпленького и повязали подоспевшие после "уборки" работники таверны и вышвырнули вслед за остальными.
В себя Огюст приходил медленно. Первое время перед глазами летали лодки, чуть позже возникла какая-то тёмная мутная картинка, в которой было ничего не разобрать. Затем вернулись чувства: он ощущал, что кто-то шлёпает его по щекам и воняет алкоголем в полуметре от носа. А затем и вовсе всё прояснилось. Огюст помахал головой и осмотрелся. Он валялся в грязи на обочине. Перед ним на корточках сидели его кореша ненаглядные, присматривали, по мере сил старались привести в себя. Когда взгляд главаря стал максимально возможно осмысленным, Винс, сидевший справа, подал пришедшему в чувство припасённую бутылку портвейна. Огюст не отказался: в несколько глотков он допил остатки пойла, а бутылку выкинул подальше в кусты.
– Проклятый трус, - выдавил из себя Сипари.
– Круто мы их?
– Да, да! Очень круто!
– поддержал его хор голосов.
Шатаясь и матерясь, вся пятёрка, держась друг за друга, поднялась на ноги и медленно поплелась вдоль по дороге. Вроде, в сторону лачуг рыбаков, что рядом с побережьем.
– Я думал, он нам кореш, а он, - продолжал Огюст под одобрительное "угу" приятелей.
– А он последней тварью оказался!
– Да, - отозвался хор.
– Вот ты, Том. Ты мне кореш?
– Кореш, - согласился тот.
– Ты меня уважаешь?
– Уважаю.
Огюст дружески двинул кулаком в грудь Томасу и продолжил.
– А ты, Жак?
– Ещё как, дружище!
– отозвался самый крайний слева. Ему было уже конкретно плохо и он был готов вырубиться.
– Винс, Клод?
В разнобой послышалось два "угу".
– Во!
На несколько секунд повисло молчание. Компашка пьяниц еле плелась. Вдруг Огюст шумно вздохнул, сплюнул и выдал:
– Да ни фига вы не кореша, козлы!