Можно было попытаться идти вверх, но сейчас я могла делать это только вслепую. Мысли неслись паникующим вихрем, из которого я усилием воли пыталась выдернуть более-менее здравые соображения, но получалось плохо. Итак, что я могу? Брести в метель незнамо куда? Оставаться на месте в надежде, что ветер стихнет, и меня найдут? Второе – идея однозначно плохая: я просто замерзну тут за ночь без костра и убежища. Если я попытаюсь идти, то, вполне возможно, заблужусь, но этот риск не так страшен, главное – выйти на подъем, и, рано или поздно, я достигну скал. Во время ходьбы я хоть как-то согреюсь собственным движением, да и, может, на какую защиту от всего этого сумасшествия набреду. Приняв решение, я постаралась понять, в каком направлении двигаться и, выбрав дорогу, захрустела сапогами по холодному насту, в который понемногу превращался снежный покров.

Время от времени я звала Святошу настолько громко, насколько могла: холодный воздух обжигал мне горло, и я мгновенно начинала кашлять. Ничего хорошего это тоже не предвещало – грудная жаба и горячка, которые я могла заполучить благодаря своим усилиям, не пробудят во мне никакой особенной любви к этим местам. Впрочем, если я проведу эту ночь на ветру, то я и так всем этим обзаведусь. И острая настойка во фляге не спасет. Но не стоит пока об этом думать, главное – идти вверх и постараться не влипнуть во что-то похуже… Ох, да что вы говорите.

Какая-то спрятавшаяся под снегом яма, опять боль в щиколотке, опять земля куда-то из-под ног улетает. Ветер как-то резко стих, но гул в ушах от удара о что-то твердое быстро занял его место. Я издала злобный стон, ощущая себя глиняным кувшином, с которым кто-то очень небрежно обращается. Подо мной теперь была твердая поверхность, столкновение с которой мне чудом облегчила только толстая одежда. И хорошо еще, что я головой не ударилась.

Преодолевая гудящую боль теперь уже не только в ноге, мне удалось, наконец, встать. Ну и зачем я, скажите на милость, жаловалась на мглу метели? Тут была совсем кромешная тьма. Только та дыра, в которую я свалилась, бросала какие-никакие отсветы на пленившие меня стены. Проклятье.

Я несколько раз выругалась, и эхо моего голоса вдруг оказалось странно долгим. Кажется, я угодила не просто в яму, а в какой-то грот… или пещеру… Хорошо бы из нее нашелся другой выход. Хотя, как ему найтись-то в таком мраке?

— И что же делать? – спросила я сама себя. Эхо несколько раз повторило мой вопрос. Дыра над головой была слишком высоко, чтобы попытаться выбраться через нее, да и уцепиться, в общем, было не за что.

Уже не впервые за последнее время мне начало казаться, что судьба словно нарочно вынуждает меня прибегать к средствам, о которых я давно забыла. Столько счастливых лет прошло вдали от любых упоминаний о магии, и что я вижу теперь? Она просто загоняет меня в угол, заставляя меня вспомнить те крохи, которым когда-то мне удалось научиться – или хотя бы удержать в голове. Прежде всего, мне понадобится свет.

Жест Свечи может стать выходом из создавшегося положения. Причем выходом, не лишенным изящества. Если только я смогу его воспроизвести на этот раз.

Я сосредоточилась, напрягла пальцы и начала плести ими нужные знаки. Первая попытка провалилась, вызвав не до конца понятное мне облегчение. Но в огненном лепестке, родившемся на моей ладони из второй, оно сгорело дотла, словно и не было его. Зато пещера вокруг озарилась его светом, таким ровным, какого я вряд ли добилась бы от тряпичного факела.

Стало ясно, что я угодила в что-то вроде подземного туннеля. Он был не очень широк – расставив руки в стороны, я могла бы почти коснуться обеих стен. Поднимался снизу и направлен был явно куда-то выше. Создавалось ощущение, что он был некой заменой верхним дорогам. Заметив в свете магического огня деревянные подпорки, я окончательно уверилась в том, что туннель был создан человеческими руками. Вряд ли эльфийскими: видимо, люди пытались таким образом миновать заслоны Царства на пути к Аутерскаа… Черт, кажется, старое название окончательно утвердилось в моей голове.

Здесь туннель прошел слишком близко к поверхности, вот и обвалился у него потолок, о чем свидетельствовали земляные кучи у меня под ногами. Я бы непременно споткнулась о них, если бы не решила прежде зажечь свет. Теперь стены выглядели вполне мирными, и я даже приободрилась: здесь я хотя бы не замерзну. Пурга все так же свистела где-то наверху, но до меня тут долетал только сквозняк и редкие снежинки. Интересно, где этот туннель начинается? И куда вообще ведет этот путь? Вполне возможно, он тянется под землей на много-много лиг…

Однако по-прежнему было непонятно, что мне делать. Пытаться искать отсюда какой-то выход или сидеть тут, не сходя с места? Имеет ли смысл вообще делать что-то до утра? Двигаться куда-то по этому подземелью – чистой воды безумие: у меня нет никакой снеди, а охотиться или копать корешки тут не выйдет. Тем более, что на время подъема Святоша взял мои лук и колчан, чтобы мне было легче идти, так что из оружия при мне оставались только охотничий нож да топор. А кто знает, что меня может ждать на этих подземных тропах?