Наемница с недоверием скосила глаза.

 - И давно?

 - Что давно?

 - Из дома давно ушла?

Менестрелька позагибала пальцы на руках, шевеля губами, а потом ответила:

 - Четыре недели назад.

Кира с шумом выдохнула.

 - Это плохо.

 - Почему?

 - Это значит, что ты живешь где-то далеко отсюда. Ты не сможешь быстро вернуться домой.

 - Но я не хочу возвращаться домой!
– возмутилась Кела.
– Я свой выбор уже сделала, и не смей меня отговаривать!

Наемница остановилась, менестрелька остановилась тоже. Кела уперлась кулаками в бока; одной рукой, правда, приходилось держать лютню, это было неудобно, но оно того стоило. В темноте глаза наемницы блеснули сухо и ясно.

 - Это лучшее, что ты можешь сделать, поверь мне. Но вообще-то я не собираюсь тебя уговаривать. Какая разница, куда идти, правда? Можно и в ту сторону. Пошли...

Она повернулась и сделала несколько шагов вперед. Потом остановилась, обернулась, посмотрела на менестрельку, не двинувшуюся с места. Кела смотрела себе под ноги, в темную пыль дороги.

 - Знаешь, я могу тебя проводить, - миролюбиво и как-то устало сказала Кира.
– Я не настаиваю, просто предлагаю...

Кела вдруг высоко вскинула голову и с какой-то злой бодростью зашагала вперед.

 - Нет у меня родителей. И дома собственного тоже нет. А туда, где я жила, я не вернусь, хотя это и не правильно.

Обогнав наемницу, она пошла вперед одна. Кира пошла следом. Вскоре порыв Келы иссяк, и она зашагала медленнее. Кира сделала усилие и догнала девушку. Теперь они снова шли рядом.

Стрекотали цикады, из ближайшей лощины доносились трели соревнующихся соловьев. Воздух, прогретый за день, остывал. С луга тянуло сыростью.

 - Тут где-то озеро, - вслух подумала Кела.

 - Зачем тебе озеро?

 - Помыться хочу. Воняет же, как от помойной ямы.

 - С ума сошла?
– Беззлобно отругала ее наемница.
– Ночи холодные. Одежда не высохнет. Ты простудишься, заболеешь и умрешь. Ты этого хочешь?

Менестрелька повернулась и посмотрела на спутницу расширившимися вдруг глазами.

 - Иногда, - призналась она. Но, отвернувшись, бодро добавила: - Все высохнет, мы костер разведем. Найдем каких-нибудь дровишек и разведем.

 - Ты умеешь?

 - Ну... так, средне. Ты же умеешь?

 - Допустим. А дрова искать как ты будешь?

Менестрелька снова остановилась и в упор посмотрела на наемницу.

 - Ты зануда.

Та только покачала головой и опять пошла вперед.

 - Я просто не четыре недели по дорогам брожу.

 - А сколько?
– догнала ее менестрелька.

 - Два года.

 - Ух ты... Наверное, ты здорово дерешься!

Кира покачала головой - нет, мол. И, кажется, заметно погрустнела.

 - Но ты же вступилась за меня!

 - Но я не стала драться.

 - А стала бы, если бы пришлось?

Наемница не ответила. Но Кела не отставала:

 - А почему ты вступилась за меня?

 - Мне песня понравилась. Та, которую ты пела.

 - Тебе нравятся горы?

 - Я никогда их не видела.

 - А хотела бы?

 - Да, - наемница ответила твердо. И, помолчав немного, добавила: - Я мечтаю увидеть их.

Кела растроганно вздохнула.

 - А я мечтаю...
– начала она и вдруг осеклась.

Несколько шагов было сделано в молчании.

 - И о чем же ты мечтаешь?
– спросила Кира.

 - Ты не поймешь... Ты же хочешь вернуть меня домой.

 - Не знаю. Может, у тебя и в самом деле была веская причина для того, чтобы уйти. Расскажи, а я подумаю.

 - Ну...
– Келла замялась, почувствовав, что стесняется. В то же время внимание наемницы льстило ей.
– Я ничего не знаю о своих настоящих родителях, - начала она.
– Но меня вырастила очень хорошая семья. Они много для меня сделали, я им благодарна, я люблю их, и... Я хочу, чтобы они были счастливы. Но я не могла больше жить с ними. Понимаешь?

 - Пока не очень, - честно ответила Кира.

Кела смутилась.

 - Я подкидыш. Я ничего не знаю о своей настоящей семье.

 - Но это же не проблема. Родители - это не те, что, может, разок-то и встретились, а потом ты появилась. Родители - это те, что воспитали.

 - Да знаю я!
– воскликнула Кела. Выяснялось, что ее случайная спутница не просто зануда - она еще и мудрствовать любит. Это немного раздражало...

 - А раз знаешь - чего из дома ушла?

Хм. Не немного.