Смерть Артура
вернуться

Толкин Джон Рональд Руэл
Шрифт:

Песнь III

О сэре Ланселоте, пребывающем в Бенвике

К свирепой силе от сна на югеРазбужена буря, с бряцаньем громаИ лютым ливнем, над лигами моря,Стремительным смерчем к северу движется.5 Седые вершины взгорий и скалВзъерошены ветром пред вздыбленным морем.Бьют в брег буруны на Бенвикском взморье,Крушат в крошево в крутом гневеВалуны великие. Взвесь соленая10 Висит в воздухе вспененным маревом.Там Ланселот за лигами моряВ круговерти ветров из высоких оконГлядел да гадал, горюя один.Томился он тяжко. Тьма сгущалась.15 Лорда он предал, любви уступая,Но любовь отринув, лорда не возвернул.Впредь вероломцу в вере отказано,От любви ж отделен он лигами моря.Сэр Ланселот, лорд Бенвикский,20 В прошлом – первый из паладинов Артуровых,В кругу королевичей королем казался,В деяньях доблести дерзок сверх меры,Превзошел он прочих, пылок духом.В краю, где красив люд, что кущи цветущие,25 Всех милее ликом, лучший из воинов,Силен и статен, сталь закаленная.Сам – светел, как смоль – кудри,Темны и пышны; темны глаза его.Что злато зари, золотой Гавейн,30 Но строго смотрят серые очи,Суровей – складом. Слывя ему ровней,Не знал он зависти, не заботясь о первенстве,Паладинов придворных похвалой дарил он,Но лишь лорда любил беззаветно,35 Ни мужей, ни жен в мыслях не числилДороже Артура. Денно и нощноСомневался в Гвиневре он, пока стылая теньЕе славы сияние сумраком не одела.Ланселота любовью леди дарила,40 В сиянии славы его – счастье черпала.Лишь свою леди любил беззаветно он;Ни мужей, ни жен в мыслях не числилГвиневры дороже: с госпожой рядомЛишь доброе имя да доблесть рыцаря45 Сберегал в сердце. Совершенства взыскуя,Он верен всегда был владыке Артуру;За Круглым Столом, в королевском орденеПаладин и принц, преданно чтил онКоролеву и даму. Но дымное золото50 И серебро стылое она сердцем алчнымПочитала прекрасней, в пальцах сжимая;Милей мнила то, что во мраке сокровищницДля себя сберегала. Страстно любилаНепреклонной любовью леди безжалостная,55 Чьи пагубны помыслы, прекрасна – как фея,Мужам на муку в мир пришла она,Судьбою сподвигнута. Сочла его крашеСеребра и злата, что сжимала в горсти.Златом серебряным, как на заре – солнце,60 Рдела улыбка, рыданья внезапныеСмягчались слезами, сладостный яд,Сталь стойкая. Не сдержали клятв они.Мрачный Мордред молча следил их,Затаив злобу и завистью мучась.65 Так зло зародилось, застлала теньЧертоги Артуровы, как черная тучаСвет солнца скрывает, сгущаясь медленно.В день недобрый доблестный АгравейнСуровая длань, смерть принял –70 На пороге пал он, к печали Гавейна.Мечи могучие не мешкали в ножнах:И Круглый Стол на крах обреклаКоролевина распря. Клинки сверкали,Королеву казнь на костре ожидала.
75 Прекрасной как фея – приговор суровый:Смерть суждена ей. Но смерть замешкалась.Се! Ланселот лучезарной молниейСредь гулкого грома – грозное пламя –Напал нежданно, неистово ринулся80 На друзей давних: так деревья в бурю,Валит ветер, вырывает с корнем.Гахерис и Гарет, Гавейновы братья,Подле пламени пали: повелел так рок.Из огня вызволив, он увез далеко ее;85 Страх всех сковал; никто следом не ринулся:Бились с ним бок о бок Бановы родичи.Но ярость иссякла, излился гнев,Поменялся настрой его. Поздно оплакал онРаскол и крах Круглого Стола,90 В гордыне он покаялся, проклял доблесть,Что сразила соратников и слово нарушила.Любви лишившись лорда Артура,Честь он чаял печалью вылечить,Возвернуть королеву, королевской милостью,95 К чину почетному. Чуждым ей мнился он,Как от порчи пагубной переменившись.Не во вред война бы ей, кабы волей собственнойСохранила счастливо и страсть, и жизнь,На потеху и прихоть, покуда жив мир.100 Но участь изгнанницы угодна ей мало,За любовь лишенья не любо терпеть ей.Простились в печали. Презрительным словомБередя боль его, безжалостно мучая,Терзалась тоской она, без толку алкая;105 Сияние солнца сокрыла буряВ черный час. Чужой она мнилась,Переменившись. Над пучиной стоял онИзваянием каменным, изверясь в надежде.
Простились в муке. Прощенье нашла она110 В монаршьей милости и мудрых советах:Чтоб не вышло впредь войны нечестивойМеж владыками христианскими воронью на поживу.В Камелоте вновь она королевою сталаВ почете и чести. Прощенья Артурова115 Не обрел опальный. Отвергли меч его.Верным воином впредь на колено тоНе класть клинка ему, не клонить главы, –Ланселоту, что, любовь отринув,Просил о прощении, презрев гордость.120 Любви лишившись, за лиги изгнан,Круглый Стол и славное братство,И сиденье славное, где он сиживал прежде,Покинул в печали он. Пучина соленаяЗа спиной серела.Скорбел Артур125 В душе и думах; дом его, мнилось,Оскудел отрадой, отравлен горечью:Паладина первейшего потерял в час нужды.Не один отплыл за океан бурныйЛанселот в ладье. Лордов в роду его130 Много могучих. На мачтах реялиБорса бравого и Бламора стяги,Лионеля, Лавейна и лихого Эктора,Сына младшего Банова. Все по морю уплылиИз Британии в Бенвик. В битвах отныне135 Опорой Артуру с оружием не были,Но в башнях Бановых бдили зорко,За валами высокими войну отвергая,Лорда Ланселота с любовью хранилиВ час черный. Чаша горька его:140 Лорда он предал, любви уступая,Но любовь отринув, лорда не возвернул,От любви ж отделен он лигами моря.От гаваней западных грядут вести:Артур с оружием на отчизну двинулся,145 Могучий флот, местью сподвинут,Собрал он споро, но свирепая буряПослужила преградой и препоной нежданной.О лорде Логрии и лукавой измене,Что престолу – пагуба, помышлял он мрачно:150 Нужда настала в надежных рыцарях,Чтоб в веках выстоял венец державный,У прибоя пенного правил Западом,Заслоняя крепости от крушения мира.Не хватает ныне нещадных клинков155 Банова рода и блестящих стягов;Ланселот ныне лордову битвуПожаром полнил бы, как пламя ярое.Ныне надеялся и нехотя ждал онПолучить приказ и призыв немедля160 Воспомнить о верности вассала – к монарху,Ланселота – к лорду Артуру.О Гвиневре, горюя, грезил он снова:Беда в Британии, бушует война;Коли вновь возродилась в ней верность стойкая,165 Так гибель грозит ей. Глубоко любил он.Хоть в гневе ушла она, горя не выказав,Не печалясь, не плача, в презрении гордом,Глубоко любил он. В горький час бедствияПослала б письмо она, пылко и спешно,170 Трубя в трубы, против туч и шторма,За море мчался б он, мечом потрясая,В предел покинутый, к последней битве,По воле владычицы, хоть владыка отверг его.Не пришло ни письма с призывом от лорда,175 Ни вестей от владычицы. Лишь ветер гулкийНад вольными волнами веял беспечно.Ныне слава Гавейна в сиянии злата,Как закат, что заревом зажигает мир,За окоем океана опускаясь в багрянце,180 Пред Артуром пылала, и померкнул Восток.В сумраке сером сокрывшись, ГвиневраРевниво следила, как рушится мир,Сердцем суровела, как счастье таяло,В потаенных помыслах просчитала опасность;185 Мечты миновали – а ведь мнила недавноЛепить рок людской, как любо душе ее.А Ланселот за лиги морскиеГлядел да гадал, горюя один,В смятении сердца. Сгустилась тьма.190 В рог не трубил он, рать не сбирал он;В путь не пустился. Порывы ветраСотрясали стены, сердилась буря.Заря забрезжила. В заливе сумрачномНа песке призрачно пена мерцала;195 Поменялся прилив, поутихла буря.Свет скользнул из стылой тени,Волны возжег, по водам разлившись,Стеклом сияли серебро и зелень.Сном скован, склонясь к окну,200 Прилег Ланселот пленником грез,Челом поникнув на подоконник.Отверз он очи: за окном – рассвет:Ветер все веял в вольном небе,На дорогах вышних, а на дольний мир205 Пал покой. В прудах отражалисьСеребром сиявшие солнца лучи;Мир мерцал, омытый росою;Пели птицы, празднуя утро.Воспряла в нем воля, – словно вес тяжкий210 Со спины сбросил. Стоял один он;Зари зарево зажглось в лице его,Песнь позабытая прибоем нахлынула,В сердце слышалась, что струны арфы.Так Ланселот в лад и негромко215 Пел про себя, приветствуя солнце;Жизнь из сумрака, сияя, восстала,Под сводом вышним смертью восславлена.Прилив переменится, придет время,Из-за гряд утра грядет надежда –Пробуждать спящих, пока стоит мир.Часа не чаял он, не чуял, что впредьНе вернуться вовек ей вестницей бури,Не воззвать к войне ветрам трубным.Стеченье судеб сменилось отныне,Прилив отхлынул потоком быстрым,Смерть стояла пред ним, и сочлись дни егоВне вех времени; не вернется он сноваВ страны смертных, пока стоит мир.

Песнь IV

О том, как Артур возвратился на заре и с помощью сэра Гавейна пробился к берегу

Выли волки у врат чащобы,Ветви под ветром вздыхая, дрожали,Листва летучая над лесом кружилась,Умирая, устлала унылые долы.5 Путь петлял по промозглым долинам,Через гряды гор в густевшем тумане,До валов валлийских, что воздвиглись на западе,Темнолики и грозны. К грядам чернымПо кручам каменным конники мчались,10 Следа не оставив. Слышался грохот, –Воды с высот, вскипавшей во тьмеПовсюду в пути к потаенному царству.Ночь настала. В недвижном безмолвииЗвон копыт затих над землей теней.15 Заря забрезжила. По зябким склонамВековых гор, на восток глядящим,Заструилось зарево. Замерцала земля.Сверкнуло солнце. Серебристое утроВсходило все выше, водой омытое,20 В синь светозарную свода небесного.Лучи лились сквозь лесные кущи,Сияя, сквозили в седой глуши;Дождевые капли с дерев срывались,Стекали, сверкая стеклом расплавленным.25 Птицы не пели, прятался зверь.Волками чуткими сквозь чащу кралисьК границам гористым гонцы МордредаГолодны и грозны, гончие с ними –По следу спешили, свирепо лая.30 За Гвиневерой гнались они в гневе лютом,Пока не отчаялись средь чуждых пустошей,Погоню прервали в предгорьях грозныхУ валов валлийских. Война – позади них,Беда – в Британии. Бушевали ветра,35 Выжидал Мордред.Вести пришли к немуПод сенью скал, сиявших над моремВ стороне южной. На скошенном полеШатры встали – что шумный город;Проулки и площади полнились гомоном40 На дне долин и на дюнах отлогих,Над Ромерилем, где ревущий потокПроложил к побережью путь неглубокий.С островов облачных, с Ангельна, с ВостокаКороли Альмейна корабли там строили:45 Под скалой стеснились суда резные,Смоляные стяги струились вольно.Ветер вспенил воды зыбливые;Над сверкающей галькой, серебристо-зеленоеМыло море меловые скалы.50 Мордред встал молча на могильном кургане:Взор свой вперяя вдаль, к южным пределам,Чтоб суда Артуровы к суше нежданноНе пригнал прибой. Поставил он стражуВдоль кромки моря в краю южном –55 Наблюдать неусыпно ночью и днемЗа проливом с предгорьев. Построил на высяхСигнальные башни – что светом вспыхнут,Коль Артур покажется, на помощь скликая,Собирая силы, там, где спешная надобность.60 Так выжидал он вдумчиво и ветер отслеживал.Воззвал к нему Ивор, выкликая зычно:Суров и статен, стоял у шатра тот;Невеселы вести, что привез он с Запада:«О Король! – крикнул он. – Королева пропала!65 След сокрылся средь серого камня,Гонители с гончими в горах заплутали.В королевство сокрытое, в священные долы,Где Леодегранс много лет назад,Владыка волшебный, вел жизнь осадную,70 Она спаслась – и свободна. Но по сердцу немногим.Не страшись ее долее, даму-фею!Провались она пропадом! И пусть сюда онаНе вернется вовеки вздорить с Мордредом!Из мыслей гони ее! До мужей тебе дело;75 От жены отрекшись, обратись к битве!
Грядет час твой!» Тут глаза отвел он,Поток слов пресекся. Повернувшись неспешно,Супясь сурово, свирепый МордредВзор вперил в него. «Вон! – крикнул. –80 Владыки время выберет сам он.Ничего не знаешь ты. Никчемный посланец,Провалив порученье, посмел вернуться,Чтоб наглым напутствием наставлять Мордреда,Да скудоумным советом! Страшен гнев мой –85 Прочь проваливай! Побери тебя дьявол!»По холму хмуро ходил он долго.В душе дымилось душно и тяжкоЧадное пламя под черной тенью;Метались мысли в мороке путаном90 От свирепости к страху. Сперва дума,На волю вырвавшись, вожделеньем пылая,Приманилась похотью к пытке давнишней.Но Гвиневера, гадал он, с гонцом тайнымПривет послала поспешно за море95 К Ланселоту, о любви памятуяИ прося помощи в пору бедствия.Коли Банов род в битву ринетсяИ чистая лилия в черном полеВновь вспыхнет, выступив гордо100 В подмогу Артуру, пойдут крахомЕго затея и замысел. Задумался крепко он.Ведь Ланселота, лорда Бенвикского,Больше всех боялся он, больше всех ненавидел;Помнил он пророчество, подсказано ведьмами:105 Коли лордам Бенвика лилейноукрашеннымВ беспощадной битве бросит он вызов –Пожнет погибель он. Так подлость с гневом,Сомненье и смелость в совете мрачномВойну вели. Ветер улегся.110 В ясной выси ярко-златоеСумеречное солнце сходило с небаВ мареве летнем. Море искрилосьВ сонмах созвездий свода ночного.День сменялся днем. Даль рассветала,115 Ветерок веял веселым утром,Крылат, кружился. Крик разбудил его.«Парус, парус над пучиною реет!»Всполошились воины, по ветру летелиОт кордона к кордону кличи надрывные.120 Бдили, бодрствуя, у башен сигнальныхПри мечах стражи. Ни слова ни молвил он.Вдаль всмотрелся – за волны, к югу:Паруса показались над пенным морем.Так Артур явился ясным утром,125 Возвращаясь вновь во владенья утраченные.На снастях сиял серебряным блескомЛик Богородицы, в белых руках ееДитя дивное, от девы рожденное.Солнце сияло. Сверкало море.130 Мужи приметили, признал МордредЗнамя Артурово. Но зорко высматривалСо стесненным сердцем стяг Бенвикский –Серебро на черни. Смотрел – и не видел.Поник в поле, поблек флер-де-лис,135 Сгинул в сумерках. Судьба подступала.Паруса побелели: поднялось солнце.Вдали над водой вдруг зазвучалиТихо трубы. Твердыней воздвигшись,Рядом с Артуром рвался вперед140 Могучий корабль в мерцающем зареве –Бела обшивка, борта раззолочены,На ветрилах вышито встающее солнце;На браном стяге, что струился по ветру, –Грифон грозный, горящий золотом.145 Так приспел Гавейн на помощь к Артуру,Отважен сердцем, авангард возглавил:Сотню судов сиявших бортами;Паруса полнились, пестрели щиты.Следом спешило славное воинство:150 Быстрые барки, бесстрашные др'oмоны,Галеоны, галеры, готовы к битве,Парусов шесть сотен поднялись под солнцем:Славный вид и свирепый. Стяги реяли;Десять тысяч тарджетов теснились друг к другу,155 Гербы государей горят на фальшбортах,И князей Севера и девяти королевствБлагой Британии. Но Банова родаИ Ланселотовых лилий не было.Тут Мордред со смехом мрачно и громко1 60 Прокричал приказ. Прогремели трубы,Огни вспыхнули, взвились флаги,Било древко в щит, берега откликались.Беда в Британии: битва грядет.Так прибыл Артур в пределы отчие,165 В величии власти вернулся гордоВ Ромериль, где размеренно нынеПлещут и плачут прибрежные волны.Сталь под солнцем сияла. Серебряным блескомПолыхали пики, пшеницы белее,170 В небо направлены. Насмешливо каркая,Вилось воронье в высях заоблачных.Над пенной пучиной плескала тысячаВзлетающих весел. Вожди саксонские,На носу стоя, свирепо кричали,175 Мечами махали и мощными топорами,Голосами пасмурными призывали богов.Грозно глядя, они гнали драккары,Волков волн – к внезапному натиску,Лавируя ловко, летели к цели.180 Бушприт бил в борт. Брусья трещали,Железо лязгало, ломались секиры,Щиты и копья в щепы дробились;Кузнецы битвы, кроша железо,С грохотом гулким гневно ковали185 Крах и крушение. Красны их руки.Подступили к «Придвену», прекрасному, гордомуКораблю Артурову в ореоле серебряном.Тут грянул гулко Гавейн в трубу свою.Галеон громадный, горя золотом,190 Громовой грозой в гущу боя ворвался,Ветра обгоняя. Вослед поспешалиЛенники Лотиана, лорды и капитаны.Дробились весла. Древесина щепилась.Трещали тросы. Тяжелые мачты195 Ломались хрустко, что лес на склоне,Разбитые, рушились в реве битвы.Грозным Галутом Гавейн размахнулся –Клинком своим славным. Кузнецы волшебныеНа нем руны резали, прежде чем Рим построился;200 Смертоносную стойкую сталь закалили.Как пламя, прянул он, полыхая ярко.Государя Готланда на гордом челнеСразил насмерть и сбросил в море;На лордов Лохлана лучом обрушился,205 Крушил в крошево кабаньи шлемыИ знамена язычников. Звенел его голос,«Артур!» выкликая. Воздух дрогнул:Призыв подхваченный прогремел стократно.Как ветви под ветром, как валится колос210 Пред жнецом безжалостным, как под жгучим солнцемТуман тает, тесним рассветом,Так спасались саксы. Страх обуял их.От бортов и бушприта бежали в смятенье,На дно шли камнем, с душой расставаясь.215 Пылали пламенем на плаву корабли;Выносила волна на взморье обломки.Прибой пурпуром пятнал скалы.Щиты на воде, в щепы разбитые,Мешались с мусором. Мало кто, изранен,220 Бесславным бегством из битвы спасся.Так прибыл Артур в пределы отчие,Проложил путь чрез пучину мечом,За Гавейном следуя. Его слава пылалаЗвездой полдневной, знаменьем грозным,225 Восходя все выше, возгоралась над миромВ преддверье паденья. Поджидала судьба.Прилив повернул. Поломанный брусТопляком темным и трупы погибшихВалялись вповалку на взморье длинном,Воздвиглись над волнами валуны обагренные.

Песнь V

О закате над Ромерилем

Так, подхвачен прибоем, поджидал Артур,На владенья взирал свои, взыскуя сердцемПо лугу зеленому, под легким ветромПройти привольно, пока прочен мир,5 Смакуя сладость соленого бризаС винно-пряным веяньем клевераНад солнечным склоном, сходящим к морю,В христианском мире, где хрустальный звонС колоколен летит, колыхаясь по ветру, –10 Королем кротким королевством правитьВо владеньях священных у врат Небесных.На землю взирал он в зареве ясном.Здесь злая измена звенела в трубыВ мощи мстительной. Мятежные лорды15 На брег в броне бесстыдно вышли,Предав правителя, презрев Господа,Надеясь на натиск неверных язычников.
Мужи могучие шли маршем к югу,Вражьи всадники с Востока мчали,20 Как пламя проказы, пагубу сеяли;Белые башни жгли, и богатые нивы,Стонали степи, сохла трава.Беда в Британии – и блекнул мир;Колокол смолк – клинки зазвенели,25 Ад разверзся, а рай – неблизко.Дань дорогую должно платить ему:Красной крови – кропить землю;Жизни лишатся любимые други,Падут паладины, погибнет цвет30 Рыцарства ратного, раденьем снискавшегоСмерть и смуту, судьбу роковую,Покуда путь проложат, покорят стены,Покуда примнет он пышные травыПод ногой наново, направляясь к дому.35 Никогда не случалось нужде ли, угрозеОдолеть Артура, отвратить от целиИли путь преградить. Но пришла жалость,Любовь к земле своей и люду верному;О сбитых с пути и супротивниках злобных,40 О слабых сердцем сокрушался он равно.Страданьями сыт, и скорбью, и битвами,Венцом владея, и венчан правом,Прошел бы покойно он, прощенье даруя,Врачуя раны, ведя за собою,45 В благую Британию блаженство вернув,Но смерть маячит, и мрак – впереди,Покуда путь не проложен, не покорён мир.

[Нижеследующие шестнадцать строк были наспех набросаны на отдельном листке.]

Гавейна призвал он. Горькие речиМолвил, мрачных мыслей исполнен.50 «Вассал и родич, верный и славный,Заслон и защита мне, и зоркий советник,Путь пагубный пролег пред нами.Отвоеваны воды. Но высятся стеныВражды вместилищем, и вызов шлют нам.55 Верно ли выбран внезапный натиск –Чтоб предателю подлому пошлину смертиПлатить за прорыв потерями тяжкимиВ попытке поспешной, провалом рискуя,Ставя на кон надежду. Надумал я в сердце:60 Выждать с высадкой вернее будет.К иному причалу поведем войско,Доверимся ветру и волнам отлива,Пусть влекут нас на запад».